Сергей Паршин, народный артист России:

Петербург я полюбил ещё школьником. Мы нашим драматическим коллективом из города Кохтла-Ярви, из Эстонии, где я родился, мы часто приезжали в Ленинград. В один из приездов мы пошли нашей группой смотреть, как разводятся мосты, и я был поражён. Я тогда ещё сказал, что я буду учиться и буду жить в этом городе. Вот уже, считайте — с 1969 года, как я поступил, вот уже 53 года я в Ленинграде — Петербурге.
До сих пор выхожу перед спектаклями и испытываю волнение, просто как в первый раз, как студент, а потом как-то выхожу, и вроде бы успокаивающе, понимаете. А потом, это лечит. Я помню, играл с температурой 39. Выходил на сцену у меня до 36 опускалась, отыгрывал спектакль, уходил в гримёрку — у меня опять 39.
Кино — очень субъективный вид искусства. Там могут с улицы взять подходящий типаж, поставили, осветили как-то так, проговорил текст, потом профессиональный артист пришёл озвучил его, и человек просыпается уже популярным. И потом, мне не нравится процесс. В кино могут начать съёмки с начала, с середины, там тебя убили, ты заболел, а потом ты здоровый. А театр — это процесс естественный, там приходите в аудиторию, садитесь за стол, открываете роли — режиссёр, актёр, читка, почитали, поговорили, начинается разборка — как вы тут всё это по полочкам, потом на ноги встаём, идём мезансценируем и всё «пятое-десятое», это процесс который, в общем-то естественен. В кино отснялся, посмотрел, эх, уже там не вырежешь, уже там не сотрёшь. А здесь можно импровизировать. Один спектакль сыграл так, так, так — есть рост, нет предела совершенству.
Я иногда в зал захожу и пытаюсь как-то представить: вот там Антон Палыч сидит, а там Гоголь, там Чехов, там Аполлон Григорьев, а там Достоевский, Островский. Александр Сергеевич Пушкин. Тут столько великих перебывало в этом зале, а за некоторыми были закреплены вообще места, ложи. Ощущение какое-то, знаете, такое трепетное волнение, причём оно не проходит с годами, я как ощутил его с первого дня, до сих пор. Да вот тут у нас вообще, даже говорят, привидения ходят. Я не встречал. Но тут же столько переходов, столько разных галерей. Эта сцена и театр повидал и, видимо сохранил, души какие-то великих актёров.
Я не представляю себя живущим в другом, работающим в другом городе, и даже находясь вот на гастролях или где-то за границей, где-то на съёмках — вот проходит дня 2-3, и я уже на стенку лезу, я уже хочу домой, я хочу в наш город, да. Хочу, просто не могу без него. Здесь родились мои дети и внуки, здесь моя любимая работа, здесь мои друзья, товарищи, здесь похоронены мои родители, так что, я не могу без него — это моя жизнь.