В гостях у программы «Утро в Петербурге» Павел Филин, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра арктических исследований Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН.
Василий Киров, ведущий: В этом году учёные впервые нанесут на карту российское наследие на Шпицбергене — от поморских становищ XVII века до советских шахтёрских посёлков и зимовий полярных исследователей. Всего речь идёт примерно о 300 объектах. Это часть масштабного проекта «Атлас». Расскажите, как прошла экспедиция этого года: сколько она длилась и какие объекты удалось посетить?
Павел Филин, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра арктических исследований Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН: Экспедиция на архипелаг Шпицберген длилась примерно месяц. В ней участвовали три специалиста от Русского географического общества и ещё три местных специалиста — сотрудники «Арктикугля», которые помогали в проведении работ. Мы посетили все базовые посёлки на территории Шпицбергена — их четыре: три законсервированы, один действующий.
Ксения Бобрикова, ведущая: Напомните, пожалуйста, какой статус у Шпицбергена сегодня и как Россия вообще оказалась вовлечена в хозяйственную деятельность на этой территории?
Павел Филин, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра арктических исследований Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН: Сейчас Шпицберген — это территория Норвегии. В 1920 году был подписан Парижский договор, по которому архипелаг передали под управление Норвегии, но с правом ведения хозяйственной деятельности для государств, подписавших договор. Россия, тогда Советская Россия, присоединилась к договору позже — в 1935 году. На Шпицбергене богатые угольные месторождения, и для их освоения был создан трест «Арктикуголь». Добыча угля активно велась с 1931 года, когда и был официально образован «Арктикуголь»: уголь был востребован, в том числе для пароходов и железной дороги.
Василий Киров, ведущий: Сейчас уголь уже не играет такой большой роли. Чем сегодня живёт российское присутствие на архипелаге?
Павел Филин, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра арктических исследований Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН: Добыча угля продолжается, но её объёмы снижаются. Сейчас активно развиваются туристическое и научное направления. В действующем посёлке Баренцбург живёт порядка 300–400 человек в зависимости от сезона. Три других посёлка — Пирамида, Грумант и Колсбей — законсервированы. Пирамида, самый северный из них, закрыта с 1996 года, Грумант и Колсбей — с 1961 года. При этом Пирамида сейчас стала своеобразным «заповедником» советской эпохи и очень востребована у туристов.
Ксения Бобрикова, ведущая: Вы упомянули поморское присутствие на Шпицбергене. Как датируется самое раннее русское присутствие на архипелаге, и на чём основаны эти датировки?
Павел Филин, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра арктических исследований Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН: В 1950–1970‑х годах на Шпицбергене работала советская археологическая экспедиция под руководством Вадима Фёдоровича Старкова. С помощью метода дендрохронологии, анализа годичных колец древесины, удалось установить, что некоторые поселения относятся к середине XVI века — то есть они старше официальной даты открытия архипелага Виллемом Баренцем в 1596 году. Однако в последние 20 лет появились норвежские публикации, оспаривающие эти датировки. В некоторых музеях, например в Лонгйире, современной столице Шпицбергена, указывают, что поморы появились на архипелаге только в 1700 году и покинули его к 1850 году. На мой взгляд, дискуссия не завершена: у российской стороны есть свои аргументы, и исследования нужно продолжать.
Василий Киров, ведущий: Расскажите подробнее про сам проект «Атлас»: в чём его идея и какие территории он охватывает?
Павел Филин, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра арктических исследований Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН: Проект уходит корнями к работам Петра Ивановича Боярского, руководителя Морской арктической комплексной экспедиции. Он восстанавливал историю освоения Арктики по материальным следам, оставленным первопроходцами, и создавал карты историко‑культурного наследия: были подготовлены карты Новой Земли, Земли Франца‑Иосифа, острова Вайгач, Соловецкого архипелага, побережий Белого и Карского морей. Идея состояла в том, чтобы собрать эти карты в единый атлас, который наглядно покажет российское присутствие в Арктике. Сейчас мы продолжаем эту работу: в этом году — Шпицберген, в прошлом была большая экспедиция РГО на остров Врангеля. В перспективе рассматриваем и другие территории, например, архипелаг Де‑Лонга севернее Новосибирских островов — это крайне редко посещаемые места, где могут быть интересные находки.
Ксения Бобрикова, ведущая: Что даёт такой атлас с точки зрения науки и сохранения наследия?
Павел Филин, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра арктических исследований Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН: Атлас фиксирует материальные свидетельства нашего многолетнего присутствия в Арктике: это не просто история имён и дат, а реальные объекты — стоянки, зимовья, посёлки, следы хозяйственной деятельности. Например, на Новосибирских островах в 1990‑х годах была найдена самая северная и одна из самых древних стоянок человека — ей около 9 тысяч лет. Такие данные помогают понять, насколько глубоко и системно Россия осваивала эти территории, и служат основой для сохранения и популяризации арктического наследия.
