ИГОРЬ ПОНОМАРЕНКО, дирижёр, композитор:

Я жил раньше в 10-этажном доме, на 10 этаже, и у нас не работал в какой-то день лифт. И я спускался и на какой-то площадке, смотрю, поднимается Вася. Я его накормил на лестнице. Не хотел брать, но вот оставил щель. Он вернулся, прыгнул на колени, понюхал лицо и лёг — всё, мол, я здесь живу. Вася — чисто русский кот, кстати, любит блины. И Вася тот кот, который может украсть со стола. Такая вот у него упитанность. Но он, по-моему, симпатичный. При этом он бодрый. Он носится по деревьям. Когда у них бывает настроение, они выбегают на улицу — на самый верх иногда залезает.
Зенит появился очень магически. У меня до этого был мейнкун. Один человек знал этого мейнкуна. И где-то на даче ему сказали — такой же кот, но маленький, брошенный. Ну, давай, вези. Думал, не уживёмся. Пришёл и сразу пошёл пить из лейки, как тот кот — и дальше всё наладилось. У него от мейнкуна очень много, потому что он крупный, пушистый. Я думаю, что первые хозяева, которые были, которые его бросили, они думали, что взяли мейнкуна, а он не мейнкун, он полукровка.
А Морика привезли погостить, до конца лета оставался месяц, но вот третий год гостит уже. Люди тоже нашли его на остановке, он замерзал. Вообще, в другом городе, потом он переехал в Питер. Моррик — мне кажется, у него есть абессинские корни. У него такой подшёрсток, такой характер — это не просто полосатая кошка. Моррик ловит мышей, и всё несёт мне в дом.
Они очень любопытные, чуть что — на окно, если не видно — на улицу бежать, смотреть. У них есть какое-то чувство, ты начинаешь работать — и никто никогда не будет тревожить, они лягут рядом. Чувствуют заботу, любовь. Нужно следить, потому что если что-то не так с котом, он же сказать не может. Я скучаю по ним, когда уезжаю, я беспокоюсь. Когда возвращаешься, они, прям, все втроём с тобой, не отходят, спят. Я не представляю без котов жизни. Такое ощущение, что не мы их, а они нас выбирают.