МИХАИЛ СПИЧКА:

Доброе утро! Нам порой бывает очень любопытно, что готовят на своих кухнях другие люди . А разве не интересно, что они читают , какие книги берут в библиотеках. К некоторым из этих книг мы присматриваемся чуть внимательнее. За мной, читатель!

О чём бы не писала Елена Чижова, в ее книгах всегда есть «петербургский контекст». Героиня нового романа Чижовой «Страх и наваждения» писательница Ирина на излёте ковида отправляется из Петербурга на конференцию в Швейцарию. Но самолёт совершает вынужденную посадку в неизвестном аэропорту, и овладевающий героиней страх порождает череду переживаний, воспоминаний, аллюзий, видений и наваждений — такой силы, что она сама уже не может отделить себя от придуманных ею персонажей. Размышления героини, ее включённость во временной контекст, да и само название романа — все это отсылает к написанной Бертольдом Брехтом в 1934 году пьесе «Страх и отчаяние». Разве что у Елены Чижовой всё-таки есть свет в конец тоннеля: «Бог, сидящий за световым пультом, настраивает боковую подсветку. Тени наваждений скукоживаются; уходят туда, откуда пришли». Елена Чижова. «Страх и наваждения».

А вот вам еще один страх. Алтайский нуар. Давно уже было пора заселить эту далёкую от нас почву страшными персонажами, жуткими сюжетами и кровавыми историями. «Семь способов засолки душ» — так назвала свой мистический триллер Вера Богданова. Ника возвращается в город Староалтайск (его придумала автор романа), чтобы разобраться в серии самоубийств. Молодые женщины кончали с жизнью сами, или кто-то их к этому подталкивал? При чем здесь шаманы и тоталитарные секты, которые заставляют своих адептов отдавать всё, что у них есть. Мистика тоже вторгается в канву романа. Ситуация усугубляется тем, что сама Ника — дочь основателя шаманской секты. Мне кажется, этого достаточно, чтобы взять в руки эту книгу. Вера Богданова. «Семь способов засолки душ».

А теперь, читатель, за мной — на сей раз, в мастерскую художника. Да не абы какого, который выставляет свои картины и картинки для туристов на Невском и в его окрестностях, а к самому Яну Вермееру. Голландский писатель и историк Маттиас Роземонд переносит нас в XVII век в своём романе «Девушка с кувшином молока». Немногим ранее отскакали за подвесками Д’Артаньян с тремя мушкетёрами, а в уютной Голландии уже расцветает живопись, направленная на запросы буржуа, чтобы украсить их дома и отразить их быт. Повествование идёт от лица разных персонажей. Среди них и сам Вермеер, и жена, которая не верит, похоже, в талант своего мужа и скептически относится к его возможностям, и суровая тёща, и служанка, которая стала натурщицей для одной из самых известных картин голландского гения. Есть ещё два великих произведения Вермеера. Это «Девушка с жемчужной серёжкой» и «Девушка, читающая письмо у открытого окна». Ну, а в случае с Маттиасом Роземондом — это «Девушка с кувшином молока». 

И напоследок — цитата:
Кухарка жирная у скаред
На сковородке мясо жарит,
И приправляет чесноком,
Шафраном, уксусом и перцем,
И побирушку за окном
Костит и проклинает с сердцем.
Арсений Тарковский.

С вами был Михаил Спичка. Читайте со вкусом.