ДЕНИС ЦЫПКИН, директор Российской национальной библиотеки, заслуженный работник культуры Российской Федерации, к. и. н.:

Что для меня Петербург? Ответить просто — всё! Потому что я ощущаю себя просто его частью — физической, я бы сказал, физиологической частью.
Родился я в самом центре Петербурга, улица Держинского, сейчас, это улица Гороховая, в самой обычной квартире самого обычного ленинградского дома. Мам химик, отец геолог. Когда у отца заканчивались экспедиции, иногда они были очень долгими, мы просто шли гулять, обязательно в какой-нибудь музей и гулять. Вот ощущение этих прогулок, оно и осталось для меня, наверное, самым ранним ощущением города.
На историческом факультете существовало такое явление, оно называется «Малый истфак».
Вот там, вот на этом «Малом истфаке» предлагался некий блок тем, среди которых была тема, посвящённая Ивану Тихоновичу Посошкову, русскому писателю, авантюристу, экономическому теоретику. Начал заниматься вот этим текстом, и, естественно, идея, которая возникла: а нельзя ли на него посмотреть живьём, то есть в рукописном виде. Такая возможность возникла благодаря Дмитрию Лихачёву. Я ничего умнее не нашёл, как просто отправиться в Пушкинский дом, благо это в двух шагах от Истфака, чтобы с ним поговорить. И самое главное, что он со мной поговорил. Вот с этого момента начались рукописи.
Российская национальная библиотека — это просто главный депозитарий, где хранится фактически всё, что издано в нашей стране, начиная с начала книгопечатания. Больше такой полноты собрания русской книги нет нигде, вообще нигде в мире. Второй момент, Российская национальная библиотека — это Национальный исследовательский центр.
Изучение книги, письма, документа, чтения. И, конечно, то, что это будет место, где я буду заниматься рукописями, для меня было однозначно.
Мы находимся, действительно, в самом сердце Библиотеки. Собственно говоря, в этом месте когда-то состоялось её торжественное открытие. Сейчас это Рукописный отдел Российской Национальной Библиотеки, и вот само это место — одно из пяти важнейших хранилищ рукописно-книжных памятников мира. Здесь начинаются материалы от египетских папирусов и кончая фактически сегодняшним днём. Например, в нашем собрании — архив Бродского, не так давно умершего, да. Здесь Лаврентьевская летопись, здесь автограф блаженного Августина, единственный в мире, здесь молитвенник Марии Стюард, с которым она вошла на эшафот. Здесь можно перечислять бесконечно.
В 89-м я начал работать в Отделе рукописи, ну, что называется, по договору, и с 91-го года — уже в штате. Тогда у меня возникла идея, что нам нужна лаборатория кодикологических исследований и научно-технической экспертизы документов. По-простому, это такая криминалистика, опрокинутая в прошлое. То есть это изучение книги, рукописи как вещи.
Изучение её как системы следов: из чего сделаны материалы книги, из чего сделана она сама, как она писалась, кто её писал. Кроме всего прочего, есть совершенно практические задачи, например, подготовка книги к реставрации. Она должна быть обследована, чтобы понять, какие вещества, какие способы, какие техники реставрации мы можем применять. Такого типа лаборатория, наверное, была первая в мире.
Мы — величайшее в нашей стране музей книги, документа и письма. Можно сказать, книжный «эрмитаж». И, конечно, сейчас вот эта музейная функция становится одной из лидирующих. Люди приходят смотреть, приходят смотреть на выставки, приходят смотреть на отдельные экспонаты. И у нас этого достаточно. Библиотека никогда не будет пустой.
Это учреждение переживёт меня, переживёт ещё века. Оно мне дало очень много лет счастливой жизни и формирования меня. И теперь я обязан сделать всё, чтобы какое-то количество лет, пока я его возглавляю, они бы были для этого места важными, хорошими, успешными.