Александр Макаров, директор Арктического и антарктического научно-исследовательского института (ААНИИ), доктор географических наук, профессор РАН:

Я очень люблю гулять в Санкт-Петербурге, в городе родном, и тысячи раз проходил по набережным, по каким-то любимым улочкам. Это удивительное чувство, что вот эта новизна, восхищение городом остаётся. Не вижу себя в другом месте. Очень благодарен городу, что я здесь состоялся как специалист, как учёный, как исследователь.
Сейчас мы находимся в музее Арктики и Антарктики. Меня здесь в октябрята принимали. Я в общем-то об этом вспомнил уже когда работал в институте какое-то время. Связал. А так не было, правда, ни идей, даже мысли о том, что можно поехать работать в Арктику.
В детстве очень мне нравилось карту разглядывать. Но это, правда, интересно. Вот как люди живут в других странах. Какой климат в других странах. Ну не знаю, мне по крайней мере. И путешествие — это тоже такая магическая вещь, всё-таки манит куда-то вдаль.
В первую свою экспедицию арктическую от Арктического института, я попал, когда мне было 20 лет. В район дельты реки Лены. Я совершенно точно не понимал куда я еду, какие там будут условия. На тот момент, наверно, был абсолютно городским таким молодым человеком. Конечно, шок был приличный. Но тут как — попал один раз, если твоё, то цепляет.
В какой-то момент ты понимаешь, что от тебя может очень мало зависеть, и окружающая действительность гораздо сильнее чем ты. Например, погода, например, шторм. Я понял, что нужно уметь ждать в самом широком смысле. Вторая вещь — это готовность к любым ситуациям тяжёлым, к стрессовым. Но правда в том, что никто не знает как он будет реагировать. Это такой вызов что ли для себя самого, понять вообще как ты будешь себя вести и как ты будешь работать с людьми.
У нас есть связь, у нас есть техника, совершенно великолепная одежда. Но, возьмём Антарктиду центральную. Станция «Восток» примерно 1500 километров от берега. 9 месяцев в году недостижима никаким транспортом. Просто в следствие супер низких температур. Самолёты не летают, вездеходы тоже не могут доехать. Поэтому какие бы технологии не были, конечно, героизм настоящий полярников, он никуда не делся. Ни одна технология не заменяет людей сейчас. Без полярников, без ребят наших, которые постоянно там работают никакая наука там невозможна.
Институт Арктики и Антарктики, он очень большой, он очень разный. И у нас есть направления, которые занимаются фундаментальной наукой. Мы работаем в Антарктиде, изучаем климат за последние там миллион лет. С другой стороны у нас есть сугубо прикладные задачи. Наш институт отвечает за прогнозы для навигации по трассе Севморпути. Фактически мы должны полностью предоставить научное обеспечение, научное сопровождение, развитие вот этого потенциального проекта «Трансарктический транспортный коридор».
Мне очень нравится придумать новые какие-то идеи, смотреть вперёд. Мы возобновили программу высокоширотных дрейфующих исследований на Северной полюс. Это, правда, прорывной проект. Такого не будет в ближайшие десятки лет в Арктике точно. Такого судна ни у кого нет, таких технологий организации исследований нет. Без громких слов, я думаю, что всё-таки мы сейчас по многим очень аспектам реально законодатели мод, как работать в Арктике и Антарктике.