В гостях у программы «Утро в Петербурге» Ольга Топтунова, доцент кафедры метеорологических прогнозов Российского государственного гидрометеорологического университета, кандидат физико-математических наук.

Николай Растворцев, ведущий: Смотрим на календарь. Ровно 90 лет назад, 11 ноября 1936 года, в Великобритании впервые в истории телевидения в эфир вышел прогноз погоды. С тех пор картинка на экране изменилась до неузнаваемости — от схематичных карт до суперкомпьютерных моделей и нейросетей. Но главный вопрос от телезрителей остался прежним: насколько точно мы можем заглянуть в будущее небесной канцелярии и где проходят границы между научным прогнозом и предположением?

Ксения Бобрикова, ведущая: Если бы вы могли отправить вашему коллеге из 1936 года виртуальное сообщение о том, как сегодня делается прогноз, что бы вы написали?

Ольга Топтунова, доцент кафедры метеорологических прогнозов РГГМУ, кандидат физико‑математических наук: Думаю, они бы здорово удивились. Прогноз стал гораздо более обоснованным. Если раньше он был в основном описательным и опирался на опыт синоптика, то сегодня у нас есть численные гидродинамические модели — и они дают более объективные данные. Правда, у этих моделей есть свои пределы.

Николай Растворцев, ведущий: О каких пределах речь?

Ольга Топтунова, доцент кафедры метеорологических прогнозов РГГМУ, кандидат физико‑математических наук: Это примерно 10–14 дней. Модель строит каждый следующий шаг на основе предыдущего, и спустя этот срок от фактических начальных данных почти ничего не остаётся. Ошибка, которая поначалу выглядит как мелкое возмущение, со временем растёт и начинает влиять на макромасштабные структуры. В итоге прогноз физически становится бесполезным. То есть научно обоснованный детерминированный прогноз нельзя составить более чем на 14 дней.

Ксения Бобрикова, ведущая: Получается, все прогнозы вроде «зима 2027 года будет холодной и снежной», которые мы слышим ещё летом, — это не наука?

Ольга Топтунова, доцент кафедры метеорологических прогнозов РГГМУ, кандидат физико‑математических наук: Да, это не детерминированный прогноз. Здесь работают другие временные рамки: сверхкраткосрочные (до 6 часов), среднесрочные (с гидродинамическими моделями), расширенные и долгосрочные. Для долгосрочных прогнозов начальные условия по сути не важны — ключевую роль играют внешние по отношению к атмосфере факторы: например, температура поверхности океана или космические воздействия. Долгосрочные прогнозы — вероятностные. Мы намеренно вносим небольшие возмущения в начальные условия и запускаем модель несколько раз — получается ансамбль прогнозов. Сейчас это обычно более 30 членов ансамбля. На первых 10–14 днях они примерно совпадают, а дальше из‑за «эффекта бабочки» начинают расходиться. Например, если из 10 прогнозов 4 показывают температуру выше нормы, а 6 — ниже, мы говорим о 60 % вероятности того, что будет холоднее нормы. При этом средняя по ансамблю считается математически более надёжной, чем любой отдельный прогноз, — именно её используют для сезонных прогнозов и оценки отклонений от нормы.

Николай Растворцев, ведущий: В интернете пишут, что некоторые месяцы «более прогнозируемые»: например, декабрь и зимние месяцы в целом. Это миф или действительно есть периоды, когда прогноз получается точнее?

Ольга Топтунова, доцент кафедры метеорологических прогнозов РГГМУ, кандидат физико‑математических наук: С физической точки зрения зимние прогнозы действительно часто получаются лучше летних — в первую очередь из‑за большего числа понятных и предсказуемых факторов. Например, зимой важную роль играет влияние стратосферы на тропосферные процессы, а летом оно практически не проявляется. Поэтому я бы сказала, что прогнозы на январь и февраль зачастую более обоснованы, чем на летние месяцы.

Ксения Бобрикова, ведущая: Главный вопрос сейчас волнует автомобилистов: когда ждать снега и устойчивых минусовых температур? Что можно сказать на ближайшие 14 дней?

Ольга Топтунова, доцент кафедры метеорологических прогнозов РГГМУ, кандидат физико‑математических наук: Сейчас происходит редкое событие — внезапное стратосферное потепление: разрушается стратосферный вихрь, который обычно определяет циркуляцию. Как правило, примерно через три недели эти динамические процессы начинают влиять на приземные (тропосферные) условия. Это может привести к неустойчивой погоде: чередованию арктических вторжений и потоков с юга, вспышкам холода. Ансамблевые прогнозы показывают сильные температурные аномалии на Урале и в Сибири. Для нашего региона фоновый прогноз близок к норме, но начало декабря ожидается ниже нормы — в том числе по осадкам. Это согласуется со стратосферными процессами и ожидаемыми затоками холодного воздуха с севера и северо‑востока. Сильных снегопадов не прогнозируется, но снег всё равно будет.

Николай Растворцев, ведущий: Вопрос немного творческий. Вы как метеоролог выходите из подъезда — и видите, что реальность не совпала с вашим прогнозом. Какие чувства испытываете?

Ольга Топтунова, доцент кафедры метеорологических прогнозов РГГМУ, кандидат физико‑математических наук: Мне в первую очередь интересно разобраться, почему так вышло. Атмосфера по своей природе стохастична — и в этом как раз и заключается интерес науки. Когда погода преподносит сюрприз, я скорее воспринимаю это как повод глубже изучить процессы: «Погода опять преподнесла сюрприз» — наверное, именно так.