В гостях у программы «Утро в Петербурге» Николай Скрылев, инженер гидрограф, участник экспедиции.
Василий Киров, ведущий: Когда вы впервые обнаружили объекты на дне, какие были мысли? Действительно ли всё указывало на то, что это автомобили, которые так и ушли под воду — в том же порядке, как стояли?
Николай Скрылев, инженер‑гидрограф, участник экспедиции: Вначале мы не поверили: глубина — 30 метров, предметы кажутся маленькими, мы подумали, что это мусор или лодки. Потом увеличили изображение на приборе, сориентировались по круглым предметам — на дне были покрышки, видимо, запасное колесо. Тогда и возникла версия, что это автомобили.
Марианна Дьякова, ведущая: Красный Грэм сильно контрастирует с нашими полуторками. Какой визуальный эффект он создаёт под водой, и вообще — почему именно он оказался в этой «колонне»?
Николай Скрылев, инженер‑гидрограф, участник экспедиции: Определить цвет сейчас сложно: чёрный металл сильно разрушен, о красном мы судим только по косвенным признакам. Визуально под водой всё выглядит иначе, детали размыты.
Василий Киров, ведущий: Откуда шли эти автомобили, для чего использовались? Есть ли версии?
Николай Скрылев, инженер‑гидрограф, участник экспедиции: Автомобили намеренно сбросили с баржи, чтобы облегчить её, увеличить плавучесть и остойчивость на волне — был шторм на Ладожском озере 16–17 сентября. Из описаний трагедии следует, что груз сбрасывали сверху, поэтому машины и легли в ряд.
Марианна Дьякова, ведущая: Особенно интересен Грэм — красивый автомобиль. Какова его история?
Николай Скрылев, инженер‑гидрограф, участник экспедиции: Мы нашли «эстонский след»: эти машины закупались в Эстонии, их там было много, они даже использовались как такси. После присоединения Эстонии к СССР автомобили эвакуировали для нужд фронта и разных организаций, возможно, в том числе и в Петербурге. В СССР Грэмов было всего несколько штук — в основном в Москве. ЗИС‑101А, скорее всего, использовался правительственными учреждениями.
Марианна Дьякова, ведущая: В каком состоянии находятся автомобили? Если не брать во внимание разрушение металла, сохранились ли узнаваемые детали?
Николай Скрылев, инженер‑гидрограф, участник экспедиции: Хромированные детали, элементы из цветных металлов сохранились почти как новые: можно разглядеть спидометр, рули, колпаки, диски. Думаю, при желании для музея их реально восстановить.
Василий Киров, ведущий: Возможен ли подъём этих машин? И если да — можно ли восстановить автомобиль целиком, чтобы он выглядел как машина тех лет?
Николай Скрылев, инженер‑гидрограф, участник экспедиции: С такой глубины подъём технически возможен, но важно не растерять детали, нужные для восстановления. Вопрос в том, нужно ли это делать: можно оставить находку как напоминание о трагедии, унёсшей около тысячи жизней. Музейщики уже интересуются возможностью подъёма. Многое сохранилось: двигатели, оригинальные спидометры, рули, коробки передач, даже провода. Но прежде чем поднимать, надо тщательно всё спланировать: на воздухе процесс старения металла пойдёт гораздо быстрее, и без грамотной консервации можно потерять объект.
Марианна Дьякова, ведущая: Изучали ли пространство рядом с находкой? Есть ли ещё интересные объекты, которые планируете обследовать?
Николай Скрылев, инженер‑гидрограф, участник экспедиции: Да, есть другие находки — часть груза, сброшенного с баржи. Сезон на Ладожском озере короткий: уже штормит, скоро зима. Самые интересные объекты мы успели обследовать, остальные планируем изучить в следующем сезоне — точка работ уже определена.
