ДАРЬЯ БОГДАШКИНА, корреспондент:
Как-то раз в 1795 году жена Гавриила Романовича Державина Дарья Алексеевна вышла на балкон усадебного дома, окинула хозяйским взглядом заросший пустырь и воскликнула: «Нам срочно нужен сад, правда, денег нет!» Державин жену успокоил: «Деньги дадут музы». Вскоре поэт получил солидный гонорар за успешное издание «Анакреонтических песен» — и работа по созданию сада закипела!
Возможно, этот диалог — всего лишь легенда, но так или иначе в конце 18 века чета Державиных обзавелась своим собственным садом. Работами руководил не абы кто, а «русский Леонардо да Винчи», крупнейший мастер садово-паркового искусства Николай Львов, который за несколько лет до этого спроектировал и перестроил усадебный дом прославленного поэта.
СЕРГЕЙ ДЗЮБАНОВ, хранитель экспозиции Музея Г. Р. Державина:
Николай Александрович Львов считал, что пейзажность и регулярность садов вполне можно сочетать. Главной частью сада является обширный пейзажный луг, на котором расположены куртины кустарников, крупные деревья. Это, конечно, элемент пейзажного сада. Но если внимательно посмотреть на планировку: дорожки, водоёмы, то мы заметим симметрию в планировке, это свойство характерное уже для регулярного сада.
Чтобы нарушить эту симметрию, водоёмы Львов сделал с извилистыми берегами сложной формы. Прудам вторили и дорожки. «Никаких прямых линий», — вот завет великого мастера, причём каждый поворот или излучина должны открывать новый вид на главную постройку, ведь назначение сада по Львову «быть богатою рамою великолепному дому».
ДАРЬЯ БОГДАШКИНА, корреспондент:
Лучший вид на усадебный сад открывался с «парнаса» — специальной насыпной горки. Она часто украшалась беседкой — храмом дружбы или любви. В ыид отсюда носил очень говорящее название «ах-ах».
Восхищение вызывает и растительный мир Державинского сада. Здесь можно увидеть «самое красивое, что может быть в садах Европы». Таким развернутым эпитетом наделил яблоню Недзвецкого один французский садовник. ВХорошо живётся в саду и татарскому клёну. Обычно дерево умирает, достигнув 20-летия, а державинскому «стукнуло» уже как минимум сто. Есть в саду и своя олива.
ИРИНА МАЛЫШЕВА, ведущий специалист садово-паркового хозяйства Всероссийского музея А. С. Пушкина:
В те времена эпохи Державина сажали оливковые деревья. А так как у нас климат не позволяет, мы подыскали замену — уссурийскую грушу. Она очень схожа по своей структуре. Плоды этого дерева напоминают оливки. Они очень схожи с ними.
В конце 18 века ландшафтным архитекторам хотелось пробудить у посетителей не только восторженные эмоции. В эпоху сентиментализма большое значение придавалось меланхолии как признаку тонкой душевной организации человека. Грустить можно было в специально отведённом для этого месте.
СЕРГЕЙ ДЗЮБАНОВ, хранитель экспозиции Музея Г. Р. Державина:
Не было ярких таких красивых цветов, они неуместны, когда человек грустит.
Часто это были берега водоёмов с плакучими ивами, плакучие берёзы.
Плакучие берёзы воют,
На чёрну наклоняся тень;
Унылы ветры воздух роют;
Встаёт туман по всякий день…
Но долго грустить негоже. Для поднятия настроения отправляемся на противоположный край сада. Здесь царит буйство красок: растут амаранты, герань, незабудки, гортензии и, конечно, розы — любимые цветы Державина. Этот уголок сада именуют «райским» или Эдемом, хотя такое название подходит для всего Державинского сада.
