АНТОН ТАНОНОВ, композитор, председатель Союза композиторов Санкт-Петербурга:

Петербург — город с тысячью лиц. Когда я иду по Невскому, мне хочется сочинять аллегро — что-то быстрое, масштабное, эффектное, а когда я иду по переулку Матвееву, слышится грустная мелодия для английского рожка.

Мой Петербург начинается вот с этого места: справа находится здание, где жил Игорь Стравинский — величайший композитор ХХ века, и чуть дальше на улице Глинки располагается Петербургская консерватория, за мной расположен Мариинский театр. Это то место, где само окружение рождает музыкальный мир. И вот этот музыкальный мир я стараюсь сохранить в себе.

Композитор – это особый тип мышления, особый вид восприятия действительности, это люди, которые, собственно говоря, живут в постоянном потоке. Я начал сочинять музыку с шести лет, по рассказу моего отца — я как-то пришёл из садика и принёс уже исписанные нотные строчки. Мой папа по профессии был художником, но всю жизнь мечтал заниматься музыкой. И он реализовал все свои мечты в своём сыне. Где-то уже в семь-восемь лет я не сомневался, что я буду композитором.

Я переехал в Петербург, когда мне было 11 лет, и я попал не случайно в школу-десятилетку при консерватории — это был большой достаточно конкурс. И само окружение, оно диктовало мои стилистические приоритеты: то есть вокруг меня были академические музыканты высочайшего уровня, звучала потрясающая музыка, чаще всего вечером мы были на концерте. Но я хотел уже изначально соединить академическую и коммерческую поп-музыку.

И так сложилось, что Сергей Михайлович Слонимский, мой учитель, когда я закончил консерваторию, он мне подарил либретто «Иисус Христос — Суперстар». Говорит : «мне кажется, что это вам пригодится». Это был где-то 2000-й год. А первый мюзикл я написал в 2013 году.

Сегодня, наверное, мюзикл — один из самых инновационных жанров. Можно говорить о создании российского мюзикла, потому что он отличается от всех остальных тем, что не боится серьёзных тем, это всегда высочайшие технологии сценические, но и возможность подумать о главном, о серьёзном. А с другой стороны, это самый консервативный жанр, потому что изобретенная Вагнером система лейтмотивов как нигде воплощается именно в самых успешных мюзиклах.

Понять, что же это выстрелит, какая комбинация нот, но на самом деле это не важно, это не комбинация, какой смысл выстрелит — понять невозможно, потому что в настоящей музыке она записывается не там, где находятся ноты, а между нот. Вот там вот и смыслы, и духовность, и ваша индивидуальность, она находится между. И как только вы ловите это ощущение, у вас появляется интересное произведение.

Для меня работа в разных стилях – это способ существования внутри композиторского искусства. То есть после того, как я написал мюзикл, во мне образуется вакуум, и я должен написать какое-то духовное произведение, либо симфонический опус. А потом мне становится безумно скучно, мне хочется опять окунуться в реальную жизнь и я пишу опять музыку к мюзиклу, к кино, к мультикам и так далее. Композитор, если он работает в одном жанре, это замечательно, но он проживает одну жизнь, а когда вы работаете в разных жанрах, вы как будто одновременно живёте, как несколько разных художников, и это очень увлекательно.

Все-таки у нас великая петербургская композиторская школа. Что является её основой — у меня такой романтический взгляд: то есть вот эти прямые улицы, эти бесконечные смены стилей, когда вы идёте по одной улице, и перед вами проносятся одна за другой эпохи, то есть именно вот в этом месте, здесь и сейчас, сочинять музыку можно лучше всех в мире.