В гостях у программы «Утро в Петербурге» Сергей Куликов, организатор экспедиции «Наследие Ладожских глубин», основатель клуба подводного плавания в г. Орёл и Николай Скрылёв, инженер-гидрограф.

Марианна Дьякова, ведущая: Ладожское озеро — это не просто водоём, а молчаливый свидетель блокады, Дороги жизни. Его глубины скрывают ещё много неразгаданных тайн. Представьте: прямо сейчас на дне, на глубине 25 метров, лежит корабль. Можно даже сказать — корабль-призрак, который может значительно расширить наше представление о Великой Отечественной войне.

Николай Растворцев, ведущий: Приоткрыть завесу тайны помогут люди, которые нашли его.

Марианна Дьякова, ведущая: Ладога — непростой водоём, даже язык не поднимается назвать её просто озером. Это почти море: сильное течение, непредсказуемые порывы, плохая видимость. Когда вы впервые погрузились и увидели этот корабль, что испытали? Помните, о чём подумали в первый момент? Вообще поверили ли, что видите это?

Сергей Куликов, организатор экспедиции «Наследие Ладожских глубин», основатель клуба подводного плавания в г. Орёл: В этом году исполнилось 10 лет, как мы работаем на Ладоге, проводим поиски затонувших кораблей. Каждый раз, когда обнаруживаешь новый корабль, чувства непередаваемые. Потому что в этот момент прикасаешься к истории. Ты понимаешь, что ты первопроходец, а перед тобой — немой свидетель того времени. Там, на дне, можно сказать, время остановилось. Поэтому эти чувства тяжело передать.

Николай Растворцев, ведущий: Мы видим кадры того, что находится на дне Ладожского озера. Вы принесли и иллюстрации. Это те макеты, которые вы сначала видите при помощи оборудования, чтобы потом уже погружаться?

Николай Скрылёв, инженер-гидрограф: Да, я как инженер-гидрограф сначала произвожу поиск при помощи оборудования. Вот на этой картинке корабль на дне, мы можем оценить размеры. Здесь тоже видно масштабы.

Марианна Дьякова, ведущая: Здесь уже больше похоже на корабль. Там это выглядело как большой камень.

Николай Скрылёв, инженер-гидрограф: Это профиль. Здесь цветовое кодирование глубин. Чем краснее точки, тем меньше глубина.

Марианна Дьякова, ведущая: Что это за тип корабля? Это тральщик?

Николай Скрылёв, инженер-гидрограф: Предварительно мы определили, что это буксир ледокольного типа, который, вероятно, использовался для проводки караванов во время работы Дороги жизни.

Марианна Дьякова, ведущая: Как вы думаете, таких кораблей было много в тот период? Или это единичный экземпляр?

Сергей Куликов, организатор экспедиции «Наследие Ладожских глубин», основатель клуба подводного плавания в г. Орёл: Думаем, что их было достаточно много. Задача нашей экспедиции, которая длилась больше 10-ти дней, заключалась в том, чтобы измерить судно. Теперь мы точно знаем размеры: длина — 21 метр, ширина — 5 метров. Сделаны детальные фото- и видеосъёмки. Мы пытались найти номер, но пока не нашли. Судно имеет серьёзные разрушения: правый борт вследствие авиаудара лежит на дне. Сейчас эксперты, которым мы передали материалы, пытаются определить точный тип судна. Дальше предстоит большая работа в архивах, с документами, чтобы установить, что это был за корабль.

Николай Растворцев, ведущий: В идеале как вы видите будущее таких находок? Это должен быть памятник, место памяти, чтобы туда никто не погружался ради экзотики? Или что-то можно будет поднять?

Николай Скрылёв, инженер-гидрограф: Если там погибли люди, то это воинское захоронение. Его нужно регистрировать. Корабль не был отмечен на морских картах, значит, должен быть отмечен и защищён государством, чтобы можно было отдавать память погибшим.

Марианна Дьякова, ведущая: Как вы думаете, может ли там что-то сохраниться? Что-то, что можно было бы поднять?

Сергей Куликов, организатор экспедиции «Наследие Ладожских глубин», основатель клуба подводного плавания в г. Орёл: Думаем, да. Ладога — природный консервант: постоянно низкая температура, не проникает солнечный свет. Пока экспедиции не удалось проникнуть внутрь, в трюмы, но уже были сделаны находки: кружка-стакан с логотипом «Ленстеклотрест», какие-то оплавленные детали вследствие пожара. Мы будем продолжать искать артефакты, проникать внутрь, как бы сложно это ни было, чтобы по маркировкам понять судьбу этого корабля. Это такие ориентиры для установления его истории.

Марианна Дьякова, ведущая: Если не удастся найти номер, как вы будете идентифицировать корабль? Временную принадлежность и назначение вы уже определили. Как понять, какой именно это был корабль?

Николай Скрылёв, инженер-гидрограф: Мы общались с Центральным военно-морским музеем, с филиалом Дорога жизни. В принципе, списки погибших судов Ладожской флотилии существуют, включая вспомогательный флот. Наш буксир относится именно к нему, потому что вооружения мы не обнаружили. Скорее всего, он выполнял мирные задачи: проводка караванов, расчистка льда в осенне-зимний период. Нам помогут установить бортовой номер. В то время использовали очень старые суда для проводки караванов, а более современные вооружались и использовались для защиты города. Этот буксирный пароход как раз применяли для доставки грузов. Он частично деревянный: палуба, надстройка. Краска уже стёрта.

Николай Растворцев, ведущий: Понятно, что Ладога хранит ещё не одну тайну времён Великой Отечественной войны. Какие у вас дальнейшие планы? Будете искать по районам, по квадратам, по архивным сводкам?

Сергей Куликов, организатор экспедиции «Наследие Ладожских глубин», основатель клуба подводного плавания в г. Орёл: Николай и его компания — наши глаза в экспедиции. Поиск по квадратам — долгая и непростая работа. Впереди ещё много планов по поиску кораблей Ладожской флотилии и других судов, потому что Ладога хранит очень много тайн. Поэтому поиски на дне Ладоги и работа в архивах продолжаются.