В гостях у программы «Утро в Петербурге» Ирина Карпенко, заместитель директора по науке Государственного музея истории Петербурга.

Василий Киров, ведущий: Сегодня в России отмечается День радио. Поскольку вся страна готовится встретить День Великой Победы, особенно важно отметить, что во время войны, в блокадном Ленинграде именно радио было единственным источником информации, символом борьбы, настоящей нитью жизни.

Марианна Дьякова, ведущая: Музей истории Петербурга хранит значительную коллекцию артефактов, связанных с работой радио в годы блокады. Они представлены в экспозиции «История обороны и блокады Ленинграда» в особняке Румянцева. Сегодня мы расскажем о том, как работало радио в самые страшные для города годы.

Василий Киров, ведущий: Сегодня нам очень сложно понять, насколько велика была роль радио в блокадном Ленинграде. Расскажите, из чего строился эфир, что передавали в то время?

Ирина Карпенко, заместитель директора по науке Государственного музея истории Петербурга: Очень разное. Во-первых, радио – это был такой способ связи для людей. Некоторые в своих воспоминаниях говорят, что это был друг, который постоянно был с тобой, разгонял мёртвую тишину и позволял чувствовать, что ты не один. Если по радио работал метроном, если оно просто стучало, это означало, что ваш район не обстреливается. Если передавали сигнал воздушной тревоги, значит, у вас был шанс уйти в бомбоубежище. По радио передавали городские новости, звучала музыка, которая тоже позволяла чувствовать себя живым и то, что город живёт. Конечно, звучал голос, прежде всего голос Ольги Берггольц, и голоса многих других очень важных для Ленинграда людей, которые работали на радио.

Марианна Дьякова, ведущая: С точки зрения доступа к информации, ведь далеко не у всех был радиоприёмник дома. Это уличные репродукторы?

Ирина Карпенко, заместитель директора по науке Государственного музея истории Петербурга: И уличные репродукторы, и дома у многих были. Репродукторы – это действительно связь с миром и прежде всего информация. Все важные события обязательно объявляли по радио. К этому готовились, писали сценарий эфира точно так же, как сейчас пишется сценарий. Объявляли точную, достоверную информацию, в том числе жизненно важную, например, о нормах выдачи хлеба.

Василий Киров, ведущий А вот эти артефакты, которые вещали на улице, так называемые тарелки, тоже сохранились?

Ирина Карпенко, заместитель директора по науке Государственного музея истории Петербурга: Да, музей сохранил их специально, собирал после войны как знак времени, как то, без чего невозможно рассказать о том, как жил блокадный Ленинград. Мы все эти вещи тщательно сохраняем начиная с 1950-х годов.

Марианна Дьякова, ведущая: Экспозиция открылась в особняке Румянцева. Для музея это особое место.

Ирина Карпенко, заместитель директора по науке Государственного музея истории Петербурга: Это, собственно, наш музей в 1930-е, в 1950-е годы. Это была основная экспозиция до того, как мы переехали в Петропавловскую крепость. Практически сразу после войны первая выставка, которая открылась в нашем музее, была посвящена блокаде, и открылась она именно в особняке Румянцева. Это очень важное место. Кстати говоря, в этом же здании хранились экспонаты, которые вернулись из эвакуации, там мы их распаковывали.

Василий Киров, ведущий: Вы уже вспомнили про Ольгу Берггольц. Сохранился и её письменный стол, который является частью экспозиции. Расскажите, как выглядело её рабочее место, как проходил рабочий день?

Ирина Карпенко, заместитель директора по науке Государственного музея истории Петербурга: Это не было каким-то особым рабочим местом именно Ольги Берггольц. Все вспоминают, что было холодно, что так же, как везде, было затемнение, достаточно темно. Люди старались на рабочем месте согреться. Но когда они выходили в эфир, старались забыть о том, что за окном, и поделиться своей энергией, своей верой в то, что всё это закончится, и город всё равно выстоит и победит. Потому что радиоэфир должен был передать именно этот посыл, эту эмоцию.

Марианна Дьякова, ведущая: У вас сохранились дневники работников ленинградского радио. Может быть, есть какие-то истории, которые особенно вас зацепили?

Ирина Карпенко, заместитель директора по науке Государственного музея истории Петербурга: Есть два таких сюжета. Первый – о том, как было холодно зимой 1941-1942-го годов. Люди, когда готовились к эфиру, были очень тепло укутаны. Но как только нужно было подойти к микрофону, они снимали тёплую одежду и старались говорить, если это были актёры, как на сцене, перенестись в театр. Второй сюжет – это музыканты, которым нужно было играть на рояле в радиостудии. Они играли в специально обрезанных вязаных перчатках, чтобы хоть как-то сохранить тепло, потому что было ужасно холодно. Рояль тоже был холодный.