В гостях у программы «Утро в Петербурге» Максим Абрамов, кандидат технических наук, руководитель Лаборатории прикладного искусственного интеллекта Санкт-Петербургского федерального исследовательского центра РАН, доцент Санкт-Петербургского Государственного Университета.
Василий Киров, ведущий: Наверняка вы замечали, что, когда ищете в интернете самые разные товары, например, новые кроссовки, то очень часто потом видите исключительно рекламу, например, спортивной обуви.
Марианна Дьякова, ведущая: Но показывать рекламу какой-то обуви сейчас уже недостаточно. Искусственный интеллект анализирует данные вашей геолокации, погодных условий, делает персонализированный подход к вам.
Василий Киров, ведущий: Когда наш так называемый «след» играет нам на пользу, а когда нет — узнаем далее.
Марианна Дьякова, ведущая: Что входит в понятие «цифрового следа» человека?
Максим Абрамов, кандидат технических наук, руководитель Лаборатории прикладного искусственного интеллекта Санкт-Петербургского федерального исследовательского центра РАН, доцент Санкт-Петербургского Государственного Университета: Под цифровым следом чаще всего понимают всё то, что человек о себе оставляет в интернете. Это могут быть его странички в социальных сетях, могут быть истории его запросов к поисковой системе, то, как он общается через почту, через какие-то доступные ему средства коммуникации и так далее. Всё это составляет наш цифровой след. Понятно, что есть цифровой след закрытый, который доступен только компаниям, которые контролирует эту коммуникацию, есть цифровой след открытый, который доступен в целом.
Марианна Дьякова, ведущая: Как узнать, что попадает в закрытые данные, а что в открытые?
Максим Абрамов, кандидат технических наук, руководитель Лаборатории прикладного искусственного интеллекта Санкт-Петербургского федерального исследовательского центра РАН, доцент Санкт-Петербургского Государственного Университета: Очень просто: если вы, как сторонний пользователь, можете получить доступ к каким-то данным, значит, скорее всего, к нему может получить доступ машина, которая обрабатывает эти данные, эти данные считаются открытыми. То есть, если у вас страничка в социальной сети открытая.
Марианна Дьякова, ведущая: Но мои запросы, например, это что такое? Уже личное? Почему это может оказаться вдруг в руках тех же рекламных агентств, которые мне предлагают ту или иную контекстную рекламу?
Максим Абрамов, кандидат технических наук, руководитель Лаборатории прикладного искусственного интеллекта Санкт-Петербургского федерального исследовательского центра РАН, доцент Санкт-Петербургского Государственного Университета: Как правило, оно оказывается не в руках сторонних рекламных агентств, а в руках компании. Если вы делаете запросы поисковой системе, то в этой поисковой системе есть соответствующий контекст. Вам потом за деньги, которые получает эта компания, рекомендуются те товары, которые обратились к ней за этим.
Василий Киров, ведущий: Получается, что цифровой след мы оставляем все неизбежно. Как бы мы старались этого избежать, у нас всё равно ничего не получится. Насколько хорошо или плохо это для нас?
Максим Абрамов, кандидат технических наук, руководитель Лаборатории прикладного искусственного интеллекта Санкт-Петербургского федерального исследовательского центра РАН, доцент Санкт-Петербургского Государственного Университета: Есть способы от этого закрываться. Есть разные режимы, например, «инкогнито» в браузерах, когда вы пытаетесь скрывать свою историю запросов, делаете неавторизованные запросы к различным поисковым системам. Но, скорее всего, стопроцентной гарантии нельзя давать о том, что эти данные потом никуда не попадут. Насколько это полезно-бесполезно, все по-разному к этому относятся. Я отношусь к этому очень легко, потому что я не какое-то лицо, за которым будут отдельно следить, тратить много ресурсов на то, чтобы эти данные выгружать, анализировать и так далее. Скорее всего, они попадают в массу каких-то данных, которые анализируются анонимизировано, то есть без персональной информации, только анализируя какие-то тенденции, чтобы делать лучше продукты.
Марианна Дьякова, ведущая: Но есть другой момент этического характера. Как будто бы нам не остаётся никакого выбора. За нас уже проанализировали все наши поисковые запросы, проанализировали, кто мы, где находимся. Вот эта таргетированная история, например, выдаётся контекстная реклама. Как будто бы за меня уже выбрали ту самую пару кроссовок. Где же тут остаётся право моего собственного выбора? Понятно, что я могу игнорировать её, но мне прямо это навязывают.
Максим Абрамов, кандидат технических наук, руководитель Лаборатории прикладного искусственного интеллекта Санкт-Петербургского федерального исследовательского центра РАН, доцент Санкт-Петербургского Государственного Университета: Так работает современная экономика, от этого сложно куда-то деваться. Я уже несколько раз сказал о том, что в разных браузерах есть режимы, например, «инкогнито». То есть ты его специально включаешь, дальше все запросы ты делаешь в режиме «инкогнито», тебе не предлагается контекстная реклама, основанная на твоих запросах к поисковым системам. Это вполне доступная функция, то есть выбор у вас есть. Но это не значит, что ваши данные не будут всё равно собираться и в какой-то момент не будут использованы в обучении больших языковых моделей или классических моделей машинного обучения, которые потом предлагают эту рекламу. Но для вас это режим, в котором вы не будете получать контекстную рекламу.
Василий Киров, ведущий: Вы сказали, что эти большие машины где-то там в интернете учатся на всех этих запросах. Может быть, для глобального интернета это и хорошо, для развития нейросетей. Но вообще было бы неплохо, чтобы интернет у нас спрашивал, хотим ли мы делиться этими данными или нет. Мошенники могут воспользоваться всей этой информацией?
Максим Абрамов, кандидат технических наук, руководитель Лаборатории прикладного искусственного интеллекта Санкт-Петербургского федерального исследовательского центра РАН, доцент Санкт-Петербургского Государственного Университета: Если мы говорим про закрытые данные, напрямую мошенники этим воспользоваться не могут. Но есть много утечек. Мы слышали про утечки у больших компаний, когда большое количество данных сливается в сеть. Ими злоумышленники активно пользуются, эта информация становится открытой. В эту информацию, в том числе, могут попасть и ваши запросы. Пока таких сливов ещё не было больших, но тем не менее это возможно.
Василий Киров, ведущий: Можем ли мы дать советы, если мы уже всё равно оставляем этот след, как это делать хотя бы грамотно, не совершать каких-то важных ошибок?
Максим Абрамов, кандидат технических наук, руководитель Лаборатории прикладного искусственного интеллекта Санкт-Петербургского федерального исследовательского центра РАН, доцент Санкт-Петербургского Государственного Университета: Делать это осознанно, понимать, что любые запросы, которые вы вводите, любую информацию, которую вы оставляете в интернете, её можно проанализировать, она очень легко персонализируется через разные инструменты. Надо просто это держать в голове, понимать, не совершать опрометчивых действий, не выкладывать какие-то личные фотографии, что-то, что вы не хотите сделать достоянием публичности, выкладывать в сеть.
Марианна Дьякова, ведущая: Но не будет ли такое сохранение своего статуса инкогнито какой-то другой крайностью, которая тоже не совсем здоровая? Например, отсутствие цифрового следа у такого человека может повредить при трудоустройстве или при каких-то других социальных контактах, когда у человека вообще ничего нет. В наше время, казалось бы, что такое невозможно.
Максим Абрамов, кандидат технических наук, руководитель Лаборатории прикладного искусственного интеллекта Санкт-Петербургского федерального исследовательского центра РАН, доцент Санкт-Петербургского Государственного Университета: Тут немножко корректируется вектор. Раньше иметь профиль в социальной сети — это было что-то такое мастхэв, то есть у всех должно было быть. Сейчас тенденция меняется, у нас в образовательных учреждениях часто есть привязка к каким-то конкретным социальным сетям, ты вынужден заводить профиль. Но современное поколение, я по своей второй должности с ним активно общаюсь со студентами, они не очень активно сейчас ведут профили в этих социальных сетях, поэтому сейчас это уже не вызывает никаких сомнений. То есть, когда я принимаю на работу сотрудников, я, безусловно, смотрю на их портфолио, но если у них нет каких-то социальных сетей, то для меня это точно ничего страшного.
Василий Киров, ведущий: Вообще интересно, что молодёжь неактивно ведёт социальные сети. Казалось бы, когда как не сейчас нужно их активно вести?
Максим Абрамов, кандидат технических наук, руководитель Лаборатории прикладного искусственного интеллекта Санкт-Петербургского федерального исследовательского центра РАН, доцент Санкт-Петербургского Государственного Университета: Есть альтернатив много, есть мессенджеры.
