В гостях у программы «Утро в Петербурге» Татьяна Арапова, ведущий научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения.
Ксения Бобрикова, ведущая: Сегодня отправляемся в главный музей страны, чтобы полюбоваться произведениями искусства со скрытыми символами, сложной росписью и необычными узорами. Такая возможность у нас есть на выставке «Керамика Исина в собраниях Петербурга и Москвы». Интерес представляют не только предметы XVII и второй половины XX века, но и сам материал, из которого изготовлена посуда.
Николай Растворцев, ведущий: Правда ли, что чайники, в которых заваривали чай, никогда не мыли? Что это за глина, позволяющая посуде дышать? Узнаем далее.
Ксения Бобрикова, ведущая: Предметы, представленные на выставке, – не просто произведения искусства, а символы нескольких эпох. Объединяет их исинская глина, о которой мы уже пару слов сказали. Как так получилось, что материал лёг в основу целого искусства? Можно так сказать?
Татьяна Арапова, ведущий научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения: Нет, так сказать нельзя. Материал не лёг в основу целого искусства, потому что глина вообще во всех странах, во всём мире является первоосновой керамического искусства. А в данном случае мы имеем дело с одной из разновидностей этих глин – особой глины, которая по своему составу позволяет делать эти замечательные чайники, которыми мы пользуемся до настоящего времени.
Николай Растворцев, ведущий: Что особенного в этой глине? Действительно ли посуда из этого материала может дышать? Можем ли мы говорить об этом материале как об уникальном?
Татьяна Арапова, ведущий научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения: Да, материал действительно особый. Я не буду вдаваться в подробности состава этой глины. Просто скажу, что после обжига образуется на поверхности плёнка, а внутри предмета поры остаются открытыми, и они впитывают эфирные масла, которые содержатся в чае. Поэтому чайники не моют, потому что внутри впитываются эти масла. Чем больше этих масел, чем больше чая, тем, соответственно, он становится более насыщенным.
Ксения Бобрикова, ведущая: Поэтому для определённого чайника использовали определённый сорт чая? Они никогда не смешивали?
Татьяна Арапова, ведущий научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения: Да, не смешивали. Каждый сорт чая требует своего чайника. Сортов чая много, поэтому и чайников тоже много. Так и используется.
Ксения Бобрикова, ведущая: Когда впервые в России увидели предметы китайских мастеров?
Татьяна Арапова, ведущий научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения: Скорее всего, во времена Петра I, потому что самые ранние предметы поступили к нам из Петровской коллекции. Пётр I собирал восточную коллекцию и специально для Монплезира заказывал 546 керамических изделий. Среди них были и 8 чайников.
Ксения Бобрикова, ведущая: Сохранились ли они до наших дней?
Татьяна Арапова, ведущий научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения: Да, они у нас на выставке. Это самые ранние вещи. Наша выставка чем отличается? Почему она особенная? Потому что мы идём вглубь, то есть хотим показать, как появились чайники, почему они появились, для чего они появились, какие были ранние, более ранние, и вот от ранних – к более поздним.
Николай Растворцев, ведущий: Много ли загадок удаётся обозначить и рассказать? Потому что, с одной стороны, чайник – вроде утилитарный предмет. Наверное, здесь мы не изобретём велосипед даже спустя десятки тысяч лет после того, как китайцы научились это делать. Но при этом считается, что у них особые отношения с чаем.
Татьяна Арапова, ведущий научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения: Особое отношение к чаю, конечно. Эти чайники связаны с практикой чаепития в Китае. Потому что в Китае чай, как напиток, появился в VIII веке. Сам чай знали давно, он был и в виде супа, и в виде медикаментозного средства. А вот как напиток чай привезли буддийские монахи для того, чтобы он давал бодрость и поддерживал монахов во время медитации. Раньше использовали порошковый чай, его взбивали венчиком и пили из чаши. Закрытые сосуды были не нужны. А в XVI веке появилась другая практика: чайные листья стали заваривать, их заливают кипятком, потом добавляют немного холодной воды, чтобы они осели, и нужен закрытый сосуд. Когда понадобился закрытый сосуд, стали думать, что делать. Появились чашки с крышками и чайники с крышками. Таким образом появились исинские чайники. А глина, как я уже говорила, способствовала тому, что чай в таких чайниках заваривался замечательно. Даже до сих пор вы можете это проверить на современных вещах.
Ксения Бобрикова, ведущая: То есть они, в принципе, в рабочем состоянии?
Татьяна Арапова, ведущий научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения: Конечно. Экспонаты – нет, а вот современные – да.
Николай Растворцев, ведущий: Как наполнялась ваша коллекция? Чем она пополнялась?
Татьяна Арапова, ведущий научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения: Коллекция собиралась разными путями. То, что у нас на выставке, – эрмитажная часть в основном из музея Штиглица. Оттуда подбирали. Потом есть несколько вещей из коллекции Фаберже, потому что сын известного ювелира был тоже собирателем, у него, в частности, была восточная коллекция. Или коллекция Фёдора Ивановича Паскевича, который тоже собирал. Интересные поступления были в Кунсткамеру. Самый ранний предмет там из коллекции Петра III. Он поступил в Кунсткамеру в 1792-м году. Это тоже очень ранняя вещь. Затем были исследователи-востоковеды. Понимаете, когда вещи поступают от специалистов, это очень хорошо, потому что есть привязка, есть ощущение подлинности вещи. Ведь подлинность определяется не так просто. Затем были коллекционеры. Например, Московский музей Востока. Там были два замечательных коллекционера – Дмитрий Михайлович Мельников и Владимир Николаевич Калабушкин. Один из них 64 года прожил в Китае и увлёкся китайской идеей сохранения древности. Поэтому он привёз большую коллекцию в Москву, и она попала в музей Востока. Среди этих предметов были и чайники. Но вообще в России исинская керамика никогда не была предметом специального собирательства. Предметы попадали в музей случайно, как правило, в составе каких-то коллекций. Нет отдельных этнографических коллекций. В Кунсткамеру, например, вещи попали именно так. Были и дары, но даров не так много, больше покупок. Мы продолжаем покупать вещи у известных коллекционеров. Например, семья Варшавских собирала Восток. И вот два интересных предмета. Один из них – замечательный чайник, который по форме напоминает тибетские металлические изделия. В Тибете такие вещи использовали во время ритуалов. В Китае в них хранили молоко и масло, а потом и пили чай. Или использовали отдельно для разных целей. Здесь интересный орнамент: есть стилизованные изображения драконов, выполненные цветными ангобами, и в кругах – иероглифы долголетия. То есть вам желали всяческого благополучия.
Николай Растворцев, ведущий: То есть это послание зашифровано? Они зашифровали?
Татьяна Арапова, ведущий научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения: Да. Вам желали долголетия и всяческого благополучия. Дракон жёлтый потом стал символом императора. Так что это всё благопожелание. Очень хороший состав глины. Посмотрите, какая тёмно-пурпурная глина, состав очень хороший. Очень интересная вещь. Предметы такой формы достаточно редкие.
