ЮРИЙ ЗИНЧУК, ведущий программы «Пульс города»:
«И давайте ещё продолжим эту тему — блокада на языке холодных фактов, документов и свидетельств очевидцев. Например, официально известно, по данным Ленинградской городской эвакуационной комиссии, за время блокады из Ленинграда эвакуировали 414 146 несовершеннолетних. Детей! Этот период охватывает время с 29 июня 1941 года по 1 апреля 1943 года. И многие помнят кадры этой хроники, когда шла эвакуация. И многим запомнился маленький мальчик, который с большой котомкой и с чайником идёт по причалу. Он идёт и улыбается. Вот посмотрите, наверняка вы видели часто эти кадры хроники.

А теперь, внимание, мы нашли этого мальчика. Нашли этого героя. Нашли сейчас. В наши дни. Это Олег Алексеевич Козельский. Ему в ноябре этого года исполняется 90 лет. Съёмка была сделана операторами «Ленинградской кинохроники» осенью 1942 года на пирсе у Ладожского озера, во время погрузки эвакуированных детей на баржу. Служил после войны в ракетных войсках. Участвовал в создании системы ПВО вокруг Ленинграда. После выхода на пенсию активно занимается общественной деятельностью: состоит в организации «Общество «Блокадный детский дом». Постоянно встречается со школьниками и студентами, делится своими воспоминаниями.

И вот из таких эпизодов и складывается великая летопись подвига Ленинграда. И Ладога тогда, по сути, спасла Олега Алексеевича. Позволила вырваться из блокадного города.
Ладога всегда спасала наш город. «Недаром Ладога родная дорогой жизни названа…».  И как тогда, 85 лет назад, Ладога хранила наш Ленинград, так и сейчас она хранит память о подвиге нашего Ленинграда. Для этого нужно погрузиться на 50-метровую глубину. И там всё можно увидеть, как величественную и страшную иллюстрацию в открытой книге. Нужно лишь погрузиться туда.

Полина Ганичева, которая специально для съёмок данного репортажа даже получила сертификат дайвера, сделала это. И вот её материал. Который мы так и назвали: «Дорога жизни. Погружение».

Дорога жизни сегодня. Парадокс, но увидеть её той, какая она была в годы блокады, увидеть ту самую ледовую трассу, сейчас можно только в теплое время года. Пока разрешены погружения. Ведь самый большой музей Великой Отечественной войны находится именно здесь, на дне Ладоги.

Камера подводного коптера упирается в узнаваемый красный логотип. За ним машина. Это ЗИС! Первый отечественный лимузин. Чтобы осмотреть его, отправляют водолаза.

В мутной воде с трудом видны очертания машины. Руль блестит. Диски хромированные. Только вот… это не ЗИС!

Ещё погружение. Новая машина — груженая «полуторка». Ещё одно. В том же самом месте! Снова «полуторка». Но другая. Локатор показывает на дне в этом районе 4 точки. Думали — шлюпки, а это оказалась автоколонна.…

Внутри ЗИСа, несмотря на то, что стекол, у него, конечно, не осталось, уцелели вещи его пассажиров.

Вопросов становится только больше. Как в компании ленинградских машин оказался американский суперкар? Почему все они так близко — стоят в колонну? Застывший в вечности караван, что выехал с одного берега, но не успел перебраться на другой.

Правила движения по Дороге жизни писали не автоинспекторы, а ленинградские физики. В ноябре 41-го по ледовой трассе доставляют больше 100 тонн грузов в сутки. Порой по льду толщиной всего в 10 см. В декабре лёд крепчает. Но под каждой новой машиной внезапно даёт трещину. Эту проблему решают в Физтехе. За несколько дней из старых телеграфов и уличной ограды там собирают новый прибор — прогибограф. Он регистрирует колебания надо льдом и под ним.

Оказалось, машина проваливается, если её скорость совпадает со скоростью ладожской волны, а это 35 км/час. Правила для водителей обновили. А по пути движения поставили «ангелов».

Когда началась война, бабушка Ларисы Коповой была беременна её отцом. В палатке на Осиновце грела воду для водителей. А они подкармливали её. Одну из трех галет на рейс отдавали Зине.

После войны бабушка в Ладогу не заходила. Не могла. Пусть озеро и было спасением для всего Ленинграда, но сколько жизней оно унесло. Вот макет баржи, сведения о крушении которой были засекречены много лет. Её номер — 752.

В ночь на 17 сентября 1941 года баржа 752 должна эвакуировать из Ленинграда студентов военных и ремесленных училищ и их семьи. На старом судне, что перевозило скот, с трудом размещаются почти 1500 человек. Баржа перегружена. По пути поднимается шторм, трюмы, набитые людьми до отказа, заливает водой. Посреди Ладоги 752-я медленно идёт ко дну. А с воздуха ее добивают немецкие самолёты: «Принято было решение облегчить баржу. На палубе стояло несколько трофейных малолитражек и две или три трехтонки, груженные имуществом гидрографического управления. Автомашины надо было сбросить за борт. С малолитражками справились быстро. Но с грузовиками пришлось повозиться <…> Один из шоферов завел двигатель, включил сцепление и выскочил из кабины. Машина своим ходом пошла за борт».

По разным воспоминаниям машин было 4 или 5. Несколько полуторок и… красная иномарка. Одну за другой их сбросили по ходу движения баржи… Это как раз тот район озера, где работают дайверы.

Эта затонувшая колонна могла быть грузом 752-й. Но как «Грэхэм» попал на советскую баржу? Этому тоже нашлось объяснение. В 30-е годы такие машины были очень популярны… в Эстонии. На них в основном таксовали. В 40-м году страна стала социалистической республикой. И, когда немцы были уже рядом, технику, чтобы спасти, начали вывозить на восток через Ленинград. Вот Эстонский архив. «Грэхэм» А-371. Статус: в июле 41-го эвакуирован. И это был целый поток американских машин, растворившихся между Таллином, Ленинградом и Большой землёй.

Это он на кадрах хроники. Мальчик с чайником. Ленинградец Олег Козельский. В 42-м году с бабушкой он отправляется в эвакуацию по воде. Их быстро разделяют. Взрослые — на баржу, дети (и детский дом) — на буксир. Он сам не помнит, как, но из вещей у него в руках оказывается только домашний чайник. А этот кадр становится одним из символов блокады.

Ладога всё помнит. Гул моторов, скрип полозьев, последнее «прощай» на том берегу. Помнит, кого спасла, а для кого навсегда стала последним пристанищем. Ладога, которую считали непригодной для судоходства. Которую боялись за дикие волны и шторма. Она сохранила Ленинград. И всегда будет хранить память об этом.