В гостях у программы «Утро в Петербурге» Ирина Дешкова, писатель.
Людмила Ширяева, ведущая: Наш следующий эпизод программы мы посвятим семейной истории, которая стала литературным открытием. Всё благодаря дневнику и кассетам. Так родилась книга «Кируся. Племянница Сталина», которая недавно была представлена широкой публике. Это не политический трактат, а взгляд изнутри семьи, где рядом оказались Ленин, Киров, Берия, Гагарин и Высоцкий.
Николай Растворцев, ведущий: Но главное – это быт, детали и живые характеры, которые помнит только очевидец. У нас в гостях автор книги, которую 30 лет связывали почти родственные отношения с Кирой Павловной Аллилуевой-Политковской, той самой Кирусей, племянницей Сталина.
Людмила Ширяева, ведущая: Когда вы услышали впервые кассеты после ухода вашей героини, было ли ощущение возвращения живого человека? Смогли ли вы по-новому взглянуть на уже знакомую историю, знакомую личность?
Ирина Дешкова, писатель: Во-первых, я вернулась в свою молодость, что уж греха таить. Во-вторых, это было совершенно другое принятие её рассказов. Потому что с возрастом многие вещи мы чувствуем по-другому, глубже, больнее, веселее. Потому что жизнь её, сегодня день смеха, я видела ваши предыдущие репортажи и должна сказать, что человек, который прожил 90 лет, пережил страшные потрясения, потому что была уничтожена практически вся семья, и Сванидзе, родственники первой жены Иосифа Виссарионовича, и Аллилуевы страшно пострадали. Кира Павловна 1919-го года рождения, прожила 90 лет и прошла и арест, и тюрьму, одиночную камеру, и ссылку. Но она до конца своих дней оставалась очень весёлым, жизнерадостным человеком, который, кстати, имел прямое отношение к телевидению. Она работала помощником режиссёра 18 лет и работала здесь, на Чаплыгина, 6. Снимала здесь программы для центрального телевидения, очень нежно любила и это место, и Ленинград, Петербург. Поэтому её квартира, музей-квартира Аллилуевых, была для неё очень важным адресом.
Николай Растворцев, ведущий: В своих воспоминаниях она говорит от первого лица. Для вас, как для писателя, было сложно сохранить это чистое интонационное звучание, удержаться от авторского комментария, или вы были свободны в выборе повествования?
Ирина Дешкова, писатель: Вы знаете, я позволила себе сделать свои комментарии и даже первую главу, потому что 20 лет прошло с момента, как мы записывали с ней эти рассказы, и они нуждаются в сегодняшнем осмыслении. Мне кажется, что это правильный момент, поскольку время идёт, наша позиция, наши отношения ко многим вопросам меняются. Одно только должно быть неизменным – мы должны уважать голос автора. Воспроизводить его очень тяжело. Когда многие думают, что писатель, работая с мемуарами, просто воспроизводит запись с аудиомагнитофона, вырезает вопросы, и эта «колбаса» превращается в книгу, это не соответствует действительности. Это только сырой материал для того, чтобы я, как пишущий человек, создала текст, который будет читаться с удовольствием, практически как детективная история.
Людмила Ширяева, ведущая: В одном из интервью вы сказали: «Кируся не подозревала, что её жизнь как многосерийный фильм». Если представить этот фильм, какая сцена из него для вас кажется особенно кинематографичной?
Ирина Дешкова, писатель: Вы знаете, у неё всё было кинематографично. Во-первых, её привезли в Кремль, она жила в Кремле. Там есть кавалерийский корпус. Она жила со Сталиным через стенку. Он её лечил, давал советы, как её вылечить. Она ездила в Германию с родителями с 1927-го по 1932-й год. Она видела Тельмана на митинге 1-го мая. Она видела начало фашизма в Берлине. Потом она приезжает сюда, видит семью Иосифа Виссарионовича, они были очень близки с её папой. Она отдыхает у него на даче в Сочи, знает, что он ел, как он смотрит на литературу, как относится к фокстроту и танго. Между прочим, очень любил, когда присутствующие на празднике родственники танцуют, просил её маму: «Потанцуйте». Сам никогда не танцевал, но наблюдать обожал. Сидит, покуривает трубочку и улыбается в усы. Она была свидетельницей того, как их семейное счастье рушилось. Через несколько месяцев после возвращения из Германии происходит самоубийство Надежды Сергеевны, потом гибнет папа. Идёт страшная череда событий, когда эту семью никто не может защитить. Последний защитник, её дед, который имеет прямое отношение к Ленинграду, он прятал когда-то Ленина, умирает, и идёт крах семьи. Потом она, человек, прошедший ссылку и тюрьму, вдруг воспаряет, становится человеком вне этих категорий ужаса и страдания. Она могла из ничего сделать праздник, обожала шутки. Например, уже в 80 лет, когда готовилась к эфиру, когда открылись архивы, и все бросились к ней, она садилась перед зеркалом и говорила: «Поможем природе». Это означало, что она делает лёгкий макияж, обязательно красит губы, щёчки, шею и говорит: «Я никогда не была красива». Смотрит на меня и добавляет: «Но всегда была чертовски мила».
Николай Растворцев, ведущий: Вы как человек, который работает с балетной историей, знаете цену точности. Насколько важен этот взгляд изнутри, когда человек помнит не только факты, но и мизансцены, интонации, паузы?
Ирина Дешкова, писатель: Невероятно важен. Она действительно была мастерица в этом деле. Поэтому история семьи в книге абсолютно точна. Она нигде не позволила себе солгать. Если она что-то не знала, она говорила: «Я не помню, я переспрошу». Лучше «Библии» семьи Аллилуевых я не знаю. Я, как честный человек, за 20 лет хотела, чтобы вранья не было. Его и так много вокруг этой семьи. Я и мой научный редактор проверяли всё. Она мне позвонила и сказала: «Ир, слушай, удивительно, она совсем не врёт».
Людмила Ширяева, ведущая: Книга заканчивается на очень личной, почти камерной интонации. Что для вас стало финальной фразой того разговора, то, что запомнилось?
Ирина Дешкова, писатель: Главная фраза всегда идёт в конце. Это фраза из дневника, когда она пишет, что очень любит приезжать в Ленинград и идёт в Эрмитаж. В Эрмитаже она идёт не ко всем картинам, а к Рембрандту «Возвращение блудного сына». Она любит там не фигуру отца, не его знаменитые руки, а всегда смотрит на пяточку блудного сына. «В ней и заключается его судьба, и моя тоже». Я считаю, что это основной месседж, который книгу завершает.
