На связи со студией программы «Утро в Петербурге» Валерий Ефремов, доктор филологических наук.
Николай Растворцев, ведущий: Вы когда-нибудь задумывались о том, как слова попадают в словари? Кто решает, что одно заимствование – уже норма, а другое – всего лишь временный мем? Вопрос непраздный. Не так давно прогремела новость. Лингвисты всерьёз обсуждают возможность внесения в официальные словари русского языка слова «абьюзер». Эксперты Минпросвещения признали: нет у него точного аналога, а в нашу жизнь оно вошло прочно и надолго.
Мария Новикова-Охонская, ведущая: С одной стороны, это иностранное слово, с другой – оно описывает явление, для которого у нас раньше не хватало одного точного термина. Где же граница между засорением языка и его естественным обогащением? Об этом и не только поговорим с человеком, для которого слова – и профессия, и наука.
Николай Растворцев, ведущий: Как считаете, будем пускать «абьюзера» в академические чертоги или всё-таки поставим фильтр на входе?
Валерий Ефремов, доктор филологических наук: На самом деле он уже как минимум в двух академических источниках есть. С одной стороны, это орфографический словарь «Академос», и это очень важно, потому что в первую очередь слово фиксируется именно в орфографическом словаре, потому что это сделать проще всего. А во-вторых, корпус словарных материалов НКС, который разрабатывается в нашем Институте лингвистических исследований. Слово «абьюз» мы пометили ещё 2000-м годом. То есть в 2000-м году слово уже появилось в русском языке, в 2016-м появляется «абьюзер». Собственно, в этих академических ресурсах мы это слово можем найти.
Николай Растворцев, ведущий: Сразу хочется уточнить. А женский вариант? Если женщина абьюзер, есть ли абьюзерша или абьюзерка? Или пока это ассоциируется исключительно с мужским родом?
Валерий Ефремов, доктор филологических наук: Хороший вопрос. Если мы говорим о том, откуда мы берём эти новые слова, где фиксируем их появление, то это средства массовой информации. А как мы понимаем, такого рода «абьюзерка» или «абьюзерша» – это всё-таки уже на грани просторечия. Поэтому у нас в словарях пока это не зафиксировано. Вопрос, будет ли когда-нибудь.
Мария Новикова-Охонская, ведущая: Нет аналогов в русском языке, поэтому включаем в словарь. Вы согласны с этим аргументом? Потому что из ближайших по смыслу слов как будто бы «обидчик», «насильник». Можно ещё что-то подобрать неприятное.
Валерий Ефремов, доктор филологических наук: Это скорее логика чиновников, которые нам запрещают слово «абьюзер» в академических словарях. Потому что, действительно, если есть «обидчик» и «насильник», зачем нам ещё одно слово? Но вы абсолютно правы в самом начале разговора, когда говорили о том, что это слово скорее не полностью совпадает ни с одним из них. Потому что, когда мы говорим о насильнике, в первую очередь имеется в виду физическое насилие: рукоприкладство, битьё и так далее. А когда мы говорим про абьюзеров, это более тонко, если так можно выразиться, по отношению к этому довольно мерзкому занятию. Это не только физическое, а в большей степени психологическое давление. Это ведь созависимость. Это ситуация, когда человек не может выйти из повиновения другого человека не потому, что его бьют, а потому, что он определёнными сетями, как паук свою жертву обёртывает. В этом смысле слово «абьюзер» абсолютно на месте и имеет право на существование, потому что отражает тонкости человеческих взаимоотношений, для которых раньше у нас не было слова. Это, кстати, прогресс не только русского языка, а всех современных языков. Мы тоньше стали говорить о наших чувствах, и слово «абьюзер», как это ни грустно, подтверждение такой ситуации.
Николай Растворцев, ведущий: Если посмотреть на путь слова в словарь, какие этапы проходит иностранное слово? Можно ли это сравнить, например, с получением визы, паспорта или прописки?
Валерий Ефремов, доктор филологических наук: В первую очередь, как я уже сказал, если слово действительно актуально, если оно частотное, если употребляется не только в устной речи, не только в интернете, где мы понимаем, много всякого разного, если использовать молодёжный сленг, но уже более-менее устоявшееся, оно попадает сначала в орфографический словарь. Потому что это сделать проще всего. Это десятки, сотни тысяч слов, которые просто фиксируются. Для чего они туда попадают? Чтобы правильно его оформить, чтобы люди могли понимать, о каком именно слове идёт речь. А дальше учёные уже смотрят. Если слово приживается, то оно сначала попадает в так называемый «десятилетник», где фиксируются слова, которые уже устоялись и имеют право на существование. Если жизнь слова продолжается дольше, частотность не падает и слово обрастает словообразовательными связями, как тот же абьюз, абьюзер, абьюзинг, то это значит, что у слова будет долгая жизнь. Тогда оно может попасть в академический словарь.
Мария Новикова-Охонская, ведущая: Сейчас в интернете куча модных словечек: краш, вайб, кринж. Можно дальше перечислять объекты из подросткового сленга. Как думаете, у кого-то из них есть шанс войти в язык, в словари и в массовое распространение среди разных возрастных групп?
Валерий Ефремов, доктор филологических наук: Это очень сложный прогностический вопрос. Первое, что мы должны помнить: у каждого поколения есть свои слова. Если бы мы всё это несли в словарь, никакой словарь бы всё это не вместил. Всё, что касается молодёжного сленга, – это стремительно меняющийся пласт языка. Туда моментально что-то входит и так же быстро уходит. В этом смысле можно провести параллель с мемами. Если бы мы делали условный словарь мемов, он был бы просто бесконечным. Но из того списка, который вы предложили, мне кажется, что ряд слов по звучанию не очень удачный, а у некоторых есть шанс остаться. Моё личное языковое чувство подсказывает, что слово «кринж» может закрепиться. Оно обозначает то, что мы раньше называли «испанским стыдом». То есть ощущение неловкости от того, что делает другой человек. Если нам приходится так сложно описывать это понятие, значит, слова не было. А если слова не было, то у него есть шанс закрепиться в языке.
Николай Растворцев, ведущий: Есть ли у вас какие-то любимчики, которые, по вашему экспертному мнению, стоят в очереди на то, чтобы оказаться в словаре?
Валерий Ефремов, доктор филологических наук: Я все слова люблю, даже бранные, потому что это всегда интересно. Но из того списка, который вы предложили, например, у «рофла» нет шансов. Всё, что касается юмора, «лолов», «кеков» и так далее, их слишком много, за всем этим не уследишь. А «краш» мне тоже кажется странным, потому что у нас был аналог. Я понимаю, что это не совсем бойфренд или гёрлфренд, что это может быть человек, по которому ты тайно вздыхаешь. Но всё-таки «вайб», по всей видимости, с нами надолго. В прошлом году появилось модное слово «вайбкодинг». Мы понимаем, что это отдельный способ программирования. Соответственно, раз мы «ловим вайбы» в различных атмосферных местах, у этого слова тоже есть шансы закрепиться.
Мария Новикова-Охонская, ведущая: Возвращаясь к нашему абьюзеру, которого мы как явление порицаем, но как слово уже приняли. Его внесут официально в словарь. Что это меняет для обычных людей? Мы просто получим разрешение писать это слово в СМИ и в школьных диктантах? Или это как-то влияет на восприятие проблемы и помогает нам лучше её распознавать?
Валерий Ефремов, доктор филологических наук: Это очень хороший вопрос. Весь спор начался из-за того, что с 1-го марта у нас вступил в силу федеральный закон о русском языке как государственном. Отсюда пошла история, можно ли журналистам использовать те или иные слова. Появилась волна новостей о том, можно или нельзя использовать их в ЕГЭ. Но вопрос в другом. Если мы даже запретим слово «абьюзер», уйдёт ли это явление из нашей жизни? Абсолютно точно нет. Значит, в разговорной речи мы всё равно будем кого-то описывать такими словами. Формально, если слово не внесено в словари, оно не рекомендовано в средствах массовой информации. Но это не означает, что мы не будем им пользоваться. Чем грамотнее и образованнее человек, тем точнее он может передавать всё, что его окружает. Слово «абьюзер» относится к таким словам. Оно позволяет точнее выразить мысль. И это хорошо.
