Престольный праздник Казанской Иконы Божией Матери пришел и в небольшую полуразрушенную церковь в деревне Белая Гора. Это в Карелии, примерно 500 километров от Петербурга.

Когда-то там добывали тивдийский мрамор для имперской столицы. Рассказывают, что под проектом белокаменного храма свою подпись поставил сам Константин Тон – знаменитый зодчий, а иконы писали мастера Петербургской академии художеств. Но от былого великолепия не осталось почти ничего. Храм с трудом держит ветхие стены, но, знаете, что удивительно: как и столетия назад, он все еще духовная опора для тех, кто верит в его спасение. Прихожане своими силами защищают истерзанную временем деревенскую церковь.

На холодном карельском ветру стоит она, изувеченная и беззащитная. Новые раны на белом покрове церкви открываются даже после небольшого дождя.

«Когда не сухо, то получается такое, как когда краски стирают для иконописи в пыль, так и тут», – сказала Мария Шейкина, хранительница церкви Казанской Иконы Божией Матери в деревне Белая Гора.

Мощные стены толщиной немногим меньше метра не в силах противиться безжалостным осадкам, морозам и ветру. Осыпается устремленный в небо изящный шатер.

«Вот эти кирпичи, например, их не было. Каждый год же субботники – сгребают, убирают, а сейчас – вот они нападали, вплоть до того, что они оказались как-то здесь, далеко отлетают, да», – рассказала Мария Шейкина, хранительница церкви Казанской Иконы Божией Матери в деревне Белая Гора.

Словно волны об утес, бились о стены храма катаклизмы XX века. Церковь Казанской Иконы Божией Матери до сих пор стоически выдерживает поругание.

«Храм, конечно, жив, и если уж так литературно говорить, да, наверное, ему больно, он все видел, но, как Господь, она прощает, она, наверное, Богородица», – отметила Мария Шейкина, хранительница церкви Казанской Иконы Божией Матери в деревне Белая Гора.

Тут и там на фасаде – нанесенные исподтишка ссадины. Кто-то особо старательный не поленился и выбил в штукатурке дату – 1966.

«Пропаганда работала, не нужно было бояться какого-то неведомого бога, человек в центре вселенной. Получается, она 60 лет стоит без крыши, без кровли», – сказала Мария Шейкина, хранительница церкви Казанской Иконы Божией Матери в деревне Белая Гора.

Растаскивать железную кровлю начали уже после того, как в намоленных стенах образовался стихийный хлев.

«Удобрения привозили, соль-лизинец такая, и вот эту соль держали здесь, ворота открыты, прям посередине горы удобрений лежали. А скотина прямо могла зайти и лизать. Такие ворота красивые были, с массива с дерева сделанные, все это разобрали. Крепкая, думали, вечно живая будет, никто не думал, что до такого состояния дойдет, вот не получилось», – рассказал Валентин Гришанов, житель города Кондопога.

Для деревни в пару улиц, на которых нынче живут от силы 30 человек, и те в основном дачники, церковь кажется несуразно большой. Но еще полтора века назад храм исправно посещали 700 прихожан.

«По сути, вот это центральная часть, молельное место, трапезная, ну она вообще крошечная, не разойтись. И наверху маленький клирос такой для певчих, для чтецов, совсем малышка», – отметила Мария Шейкина, хранительница церкви Казанской Иконы Божией Матери в деревне Белая Гора.

За лесами и скалами, полями и бурными речками далеко в стороне от мурманской трассы на берегу Хижозера расположилась Белая Гора. И жили-были в ней редкие для этих мест мастера бергауэры.

Бергауэрами в XVIII веке называли ломщиков и каменотесов. Оглушая округу мощными взрывами, больше двухсот лет деревня гремела на всю Россию.

Та самая Белая Гора, которая дала название деревне, она – на том берегу, а ее мрамор украшает Казанский и Исаакиевский соборы, есть он в Эрмитаже и Этнографическом музее. Этот камень кололи для отделки станции Московского метро «Бауманская» и строительства грандиозного Дворца Советов.

Гирвас, Тивдия, Лижмозеро, Кондопога – у названий ближайших населенных пунктов карельские корни. И только Белая Гора стоит особняком. Местного языка деревенские отродясь не знали. С первого дня берег Хижозера населяли пришельцы с далекого Урала.

«Когда сюда путешественники приезжали, может быть, купцы, чтобы посмотреть мрамор и все, они сразу замечали, что это деревня, она отличается от деревень, которые здесь в округе, потому что они все карельские, там высокие дома, своеобразные, а здесь дома были русские – пятистенок, окошечки все смотрят на озеро, три в ряд, и сразу было понятно, что это русская деревня», – рассказал Илья Швецов, создатель природного парка в деревне Белая Гора.

Шутка ли – по велению Екатерины Великой рабочие из уральских каменоломен бросили насиженные места, собрали семьи, нехитрые пожитки и, преодолев тысячи верст, с привычным радением обустроили свой быт.

«Если мы пойдем в ту сторону, то мы дойдем до места, где был построен первый в Олонецкой губернии камнеобрабатывающий завод», – сказала Галина Швецова, создательница природного парка в деревне Белая Гора.

Для грандиозного промысла – это идеальное место. Гигантские залежи мрамора, а рядом – из-за перепада высот на слиянии двух озер вода ускоряет течение. Ее размеренное журчание заглушал скрежет десятков пил.

«Там было около 60 пил, большое водяное колесо, шесть метров в диаметре, и оно приводило в движение вот эти пилы. Было два отделения – в одном блоки пилили, а в другом уже ручная обработка, там мастера эти блоки шлифовали», – рассказал Илья Швецов, создатель природного парка в деревне Белая Гора.

Вырубить камень – половина дела. Сегодня из Белой Горы до Петербурга добраться можно за семь часов. 150 лет назад глыбы везли полтора месяца. В районе Кондопоги волокли по суше. А потом водным путем.

По Онеге до сих пор сплавляют лес, вот – к берегу прибивает оторвавшиеся бревна, а больше полутора веков назад этим же путем из Белой Горы в Петербург уходили тонны мрамора на строительство дворцов и храмов.

Будто застывшие волны – бледно-розовые и темно-сиреневые узоры украшают роскошный зал Этнографического музея. А ведь этого могло не случиться. Звучит удивительно, но архитектор Василий Свиньин доказывал заказчикам важность использования именно этого камня.

«Больше мрамор был привозной, тот же самый каррарский, и уже логистика была выстроена, и фирмы, с которыми работали архитекторы, были известны. У него в принципе при строительстве этого музея была такая позиция относительно всего – материалы наши, заказы размещались в фирмах, расположенных в России», – сказала Елена Осипова, ведущий методист отдела экскурсионного обслуживания и приема посетителей Российского этнографического музея.

Весь ансамбль – это гимн самой большой стране в мире. Сочетаясь с хрусталем и бронзой, карельский мрамор становится ключевым аккордом в архитектурной симфонии грандиозного зала.

В галерее народов Российской империи у жителей Карелии особый трепет вызывает вот эта сценка – по легенде, тут изображены те самые мастера, которые добывали весь этот мрамор в Белой Горе.

Кажется, карьер люди оставили недавно. Но больше сотни лет ждут ударов молота вбитые в скалу клинья. А под эту стену осталось лишь заложить пороховой заряд.

«Закладывали порох, и вот после этого мощного взрыва огромная каменная масса, ранее уже подкопанная с трех сторон, падала на дно каменоломни, и здесь ее с помощью клиньев разделывали на блоки необходимых размеров», – рассказала Галина Швецова, создательница природного парка в деревне Белая Гора.

С этого места очень хорошо виден масштаб разработок, вот она – кромка карьера, а когда сюда приехали первые горнорабочие, скала подходила вплотную к озеру.

Первыми масштабными проектами, в которых использовался белогорский камень, стали Мраморный дворец и Михайловский замок. Следующим крупным госзаказом стала облицовка Исаакиевского собора. За несколько лет до окончания работ заслуженную деревню посетил министр уделов Лев Перовский.

«Ему местный священник пожаловался – там раньше стояла деревянная церковь, очень маленькая, она была перестроена из часовни. Перовский написал докладную записку царю. Храм строили на средства императора, и иконостас был, в общей сложности там, по-моему, 5000-6000 рублей того времени», – рассказала Ирина Соболева, архитектор.

И вот уже действительно – горькая ирония судьбы. Церковь Константин Тон строил в деревне, из которой спустя 80 лет повезут мрамор для отделки Дворца Советов. Небоскреб начнут возводить на месте взорванного храма Христа Спасителя, возведенного по проекту этого же Тона.

Проект Тона, говорят сотрудники музея Академии художеств, по сути типовой. В первой трети XIX века архитектор создал альбом из 18 эскизов церквей, которые должны были появиться по всей империи.

«Это еще говорилось, как в советское время к примеру о пропаганде, так строилась сталинская архитектура, то есть создавался образ целой империи, и важно, чтобы он создавался, используя лучшие образцы», – сказала Валентина Федоренко, заместитель директора по научной работе Музея Академии художеств.

Но это нисколько не умаляет гениальности мастера. Тон фактически разработал новый стиль, сочетал старорусский и византийский стили. В огромном храме и в деревенской церкви виден полет его фантазии, поэзия создателя. За которую уже в конце XIX века художника не раз критиковали.

«Архитектор придумывал, может быть, действительно образ новой архитектуры для Российской империи, с одной стороны, которая впитала в себя западную традицию, но при этом не забыла свои русские корни. Такой взгляд более сказочный мог не нравиться», – отметила Валентина Федоренко, заместитель директора по научной работе Музея Академии художеств.

И в горе и в радости жители Белой Горы приходили в церковь. Шесть дней трудились, а на седьмой собирались под ее сводами. Было у храма и утилитарное, но от того не менее символическое предназначение. Лишний раз говорить о суровости карельских зим не приходится, и непогода может накрыть эти края даже осенью. В такие моменты церковь превращалась в маяк – найти дорогу рыбакам и путникам помогал так называемый метельный звон: ритмичные удары колокола становились ориентиром в непроглядной мгле.

Каким было убранство храма, сегодня никто и не вспомнит. Алтарь и утварь исчезли без следа. И только воображение поможет восстановить облик этих стен.

«В целом вот такой голубой цвет, еще более насыщенный, вообще вот прям темный цвет. А иконостас по описаниям был масляный, масляными красками написанный, потому что в XIX веке уже искусство иконописи древней считалось таким уже немножко деревенским, и, конечно, мода касалась и церкви тоже, и люди хотели модный храм», – рассказала Мария Шейкина, хранительница церкви Казанской Иконы Божией Матери в деревне Белая Гора.

В конце сороковых и все пятидесятые у стен храма круглый год кипела жизнь. Сюда вся детвора бежала после школы.

«Я учился под лучину, что характерно, я помню, как под лучину крючочки да палочки писал», – рассказал Валентин Гришанов, житель города Кондопога.

Озерную воду тогда еще пили. Тут же на берегу варили раков. А потом все вместе забирались на колокольню.

«Вот здесь мы играли, наша площадка детская была в рюхи так называемые, а теперь так все некрасиво стало, так лошадками было все общипано, ровненько так, травку грузку собирали, такая вкусная была», – вспоминает Валентин Гришанов, житель города Кондопога.

Последние крупные работы на карьере были в 30-х годах XX века. После себя мастера оставили лестницу гигантов. Окончательно добывать мрамор здесь перестали в 70-х. Сегодня, как и прежде, церковь объединяет людей. Деньги на консервацию памятника собирают всем миром.

На спасение стен от разрушения нужно в сотни тысяч раз больше. Но для тех, кто верит в успех, важно поучаствовать в благом деле.

«Это наша страна, как же, вот эта вся красота, все это восстановление стоит денег. А не важно – большую или маленькую, хоть чашечку кофе выпьет реставратор или еще что-нибудь по мелочи, понимаете», – сказала Серафима Вербицкая, жительница Санкт-Петербурга.

Место встречи неравнодушных – Александро-Невская лавра. На благотворительный концерт приехали жители Карелии. Пришли петербуржцы. И те, кто давно перебрался в Северную столицу, но помнит свои корни.

«Обмеряли каждый выступ, обмеряли план церкви, ходили с большими рулетками, рисовали все это на бумаге. Я надеюсь, что мы внесли свой вклад тогда, 20 лет назад, сохранили какие-то элементы, которые сейчас разрушились, но есть возможность их восстановить по эскизам, по рисункам, которые мы тогда сохранили», – рассказала Екатерина Демидова, жительница Санкт-Петербурга.

Возвращение храма, уверена Мария, необходимо не только жителям деревни и Карелии. В глубинке, объясняет она, до сих пор сохранилась душа России.

«Деревню создал Бог, а человек создал город, поэтому ближе быть к вечности, красоте – это быть в деревне. Даже тот же Содом и Гоморра были уничтожены за свои грехи, как-то, наверное, здесь это ощущается», – сказала Мария Шейкина, хранительница церкви Казанской Иконы Божией Матери в деревне Белая Гора.

Ожидая воскрешения церкви, прихожане своими силами возвели рядом небольшую часовню. Но для искренней молитвы, говорит Мария, золото и не нужно.

«Что главное в храме? Бог, и литургия, в литургии он себя отдает нам, поэтому тут не разъединить эти вещи», – отметила Мария Шейкина, хранительница церкви Казанской Иконы Божией Матери в деревне Белая Гора.

Возвращение храма для верующих – не просто капитальный ремонт здания. Это прежде всего воссоздание той оборванной нити, которая связывает их с великими и жертвенными трудами давно минувших дней.