Давайте начнём с театра — Театра имени Ленсовета, в котором поставили «Театр». Имеется в виду редкий для сцены материал — роман Сомерсета Моэма. Не знаю, нужна ли преамбула, но мне кажется, что английский классик у нас сравнительно подзабыт: я имею в виду, что в советские годы он — блестящий стилист — был у филфаковских барышень обязательным к чтению. Остальной читающей части страны известны два произведения, изданные одним томом: «Луна и грош» и «Театр», к которому обратились в Театре им. Ленсовета. Ну то, что тема театра интересна театральным людям… Но другое дело, что роман Моэма, хоть и повествует о перипетиях жизни как раз актрисы, — шире, чем кулисы. Для Моэма, знавшего театр, в том числе в качестве драматурга, это обстоятельство — чтобы представить бремя страстей человеческих, как самый известный его роман. Мастер психологизма, он, как и другие художники-реалисты, подметил, что в этой самой реальной жизни люди реально не живут, они себя в ней воображают, и себя, и других — врисовывают в какие-то обстоятельства. Насколько это пошло — писал Чехов, у Моэма же это называли его фирменным «моэмовским цинизмом». Писатель не раз признавался, что для него «впечатление важнее правды»… Вы видите, насколько этот подход — театральный, да?! Думаю, что уже время рассмотреть, каким его увидели предметно, вместе с Павлом Богдановым.