ЮРИЙ ЗИНЧУК, ведущий программы «Пульс города»:
«На днях специалисты Государственного Русского Музея завершили комплексную научную реставрацию «Девятого вала» Ивана Айвазовского. Работа была масштабной — фактически первой в истории полотна. Обновлённый «Девятый вал» представили публике 5 октября. Теперь он станет одним из центральных экспонатов юбилейной выставки Ивана Айвазовского в корпусе Бенуа. Выставка открывается 16 октября и станет титульной для Русского музея в этом году.
Итак, «Девятый вал» всех поразил, околдовал. И это невероятный творческий подвиг наших реставраторов. А что такое вообще петербургская школа реставрации живописи? И почему аналогов ей нет ни в одной стране мира? Наталья Медведева продолжит тему».
Момент, которого посетители и сотрудники русского музея ждали четыре месяца. «Девятый вал» Айвазовского возвращается в залы после научной реставрации.
Айвазовский написал эту картину в 1850 году. Бушующее море. Кораблекрушение. Шесть человек цепляются за обломки мачты. Идёт девятый вал — самая большая волна, которая вот-вот готова обрушиться.
За 176 лет время изменило картину: появились трещины, ослаб красочный слой, потемнел лак. Особенно уязвимым оказался нижний фрагмент с людьми на обломках корабля. Микротрещины проходили вдоль нитей холста. Реставраторы в буквальном смысле заглянули внутрь картины с помощью инфракрасной камеры и выяснили: знакомый всем «Девятый вал» мог выглядеть совсем иначе.
Картину исследовали в инфракрасном и ультрафиолетовом диапазонах, изучили состав пигментов, взяли микроскопические пробы, чтобы определить состав материалов. Убрали излишки лака и выровняли его слой. Затем укрепили красочный слой, устранив отслоения и микротрещины.
Четыре месяца работы и «Девятый вал» снова перед зрителями. За каждым таким возвращением опыт петербургской школы реставрации. Кропотливый труд специалистов, которые сохраняют для нас великие картины.
«Последний день Помпеи». Карл Брюллов. Полотно, по которому можно читать историю человечества. Первая фундаментальная реставрация картины была в 2024 году. Она позволила понять, как думал Брюллов. При помощи инфракрасной съёмки специалисты обнаружили фрагменты, которые художник переписал.
Площадь полотна — 30 квадратных метров. И в них, кажется, сюжеты катастроф за всю историю человечества.
Из года в год петербургская реставрационная школа доказывает: время можно повернуть вспять.
Государственный Эрмитаж. Лаборатория научной реставрации станковой живописи. Здесь работают с картиной Рубенса «Возчик камней». С поверхности сняли пожелтевшие слои лака. Реставраторы восстановили подлинный авторский колорит. Картина стала ярче, а детали отчётливее. Даже у Луны появилось выражение лица.
Рубенс написал «Возчиков камней» в 1620 году на деревянной доске. В 19 веке картина поступила в коллекцию Эрмитажа. Тогда же реставраторы перенесли её на холст. Только представьте: нужно было отделить ВЕСЬ красочный слой от дерева и перенести его на другую основу, сохранив живопись. Работа, требующая невероятного мастерства и точности. Порой кажется, реставраторам под силу невозможное.
Картина «Даная» Рембрандта. И то, что она сегодня выставляется, — это вообще настоящее чудо.
В 1985 году. Сумасшедший житель Литвы Бронюс Майгис облил картину кислотой. А после несколько раз нанес удары ножом.
Краска начала пузыриться. Её компоненты вошли в необратимую химическую реакцию с серной кислотой. Бережные руки реставраторов восстанавливали «Данаю» долгих 12 лет.
В 1997 году «Даная» вернулась в залы музея. Сегодня жемчужину Эрмитажа охраняет бронированное стекло.
И сейчас специалисты из лаборатории научной реставрации станковой живописи творят настоящие чудеса. Спустя века с момента написания полотен делают открытия. Так, например, Картина Рембрандта «Флора» по мере расчистки старых лаков поменяла свой колорит. Выяснилось, художник писал ее не в тёплом солнечном, а в холодном свете. И на самом деле «Флора» выглядит куда более таинственно, чем мы привыкли.
Кроме того, из-под слоёв старых лаков проступают детали, которых никто не видел веками. На левой щеке Флоры появилась родинка.
Именно так работают наши реставраторы. С хирургической точностью возвращают великим шедеврам подлинный вид. Порой, чтобы изучить все слои картины, с неё берут микроскопическую пробу размером меньше миллиметра. Как эту, с работы Гогена «Таитянские пасторали». Еле заметный фрагмент помещают между двумя стеклышками. Это называется «шлиф».
Под микроскопом видны все слои живописи. Шлиф позволяет понять, как написана картина и как как её сохранить.
Метод травмирующий: с полотна всё-таки берут фрагмент. Поэтому используют его только в крайнем случае, когда других способов заглянуть внутрь картины уже нет.
Петербургская школа реставрации — это мастерство, отточенное поколениями. И работа над «Святым Себастьяном» Тициана в Эрмитаже стала ярким тому подтверждением. После трёхлетней реставрации у святого проявились голубые глаза и локоны до плеч, скрытые потемневшим лаком.
С научной точностью, терпением и почти ювелирным мастерством. За каждым возвращенным в залы шедевром месяцы, а порой и годы кропотливого труда.
Так петербургская школа реставрации сохраняет великие произведения мировой живописи. Возвращает им подлинную красоту и сохраняет для будущего. Чтобы искусство продолжало жить и открываться следующим поколениям.
