ЮРИЙ ЗИНЧУК, ведущий программы «Пульс города»:
«Полетели дальше. От образования к культуре. И одна важная новость о сохранении нашего наследия. В мастерской Аникушина сейчас  рождается необычный памятник — монумент Фёдору Шаляпину. Несмотря на то, что наш город сыграл ключевую роль в жизни Шаляпина, до сих пор на берегах Невы нет ни одного памятника нашему великому певцу. И вот теперь эта историческая неточность будет отредактирована. На конкурсе лучшим  признали эскиз скульптора Евгения Ротанова и архитектора Ивана Кожина. Вдохновением для композиции послужил знаменитый портрет Шаляпина, написанный Кустодиевым, где Шаляпин в роскошной медвежьей шубе со своей любимой собакой Ройкой. Сам памятник будет очень внушительным: высота с постаментом будет больше пяти метров. Установить монумент планируют в Александровском парке, напротив театра им Шаляпина.

И это событие — хороший повод поговорить о том, что Петербург — это не только город-памятник. Это ещё и город памятников. Разных: больших и маленьких, великих и не очень, заметных и неприметных. Но всех их объединяет одно — место жительство, имя которому Санкт-Петербург. Наш специальный репортаж — тайная жизнь памятников. Антон Цуман продолжит тему».

АНТОН ЦУМАН, корреспондент:
«Трудно сказать, это городские памятники живут рядом с нами, или мы живём рядом с ними. Точно можно сказать одно: памятники Петербурга — полноценные жители нашего города. И у каждого из них своя судьба. А порой и самая настоящая тайна».

Вот, например, один из новых жителей улиц Петербурга. Александр Блок, которого поначалу даже окрестили «падающим Блоком». Особенно в тот момент, когда прямо напротив шли ремонтные работы. Но если присмотреться внимательнее, он как будто бредёт сквозь бурю под строки его знаменитой поэмы «12».

Поэтому самая главная тайна каждого памятника — момент его рождения. Рождения образа. И одна из этих тайн раскрывается прямо сейчас.

Каждый рабочий день скульптор Олег Шоров не раз поднимается и спускается на 4 метра, прорабатывая в натуральную величину памятник знаменитому басу Фёдору Шаляпину. Прежде чем отлить в бронзе, сначала создаётся полноразмерная модель из глины.

Это та самая голубая кембрийская глина, которую извлекают при строительстве метро. Которая при добавлении воды становится мягкой и податливой. И как из такой глины по легенде создавался человек, так и сегодня создаётся настоящий, в полном смысле живой образ.

Образ, который воплощал автор исходной модели Евгений Ротанов, явно напоминает знаменитый портрет кисти Кустодиева. Но вот каким получится характер этого Шаляпина, пока не может сказать даже мастер. Душа памятника непостижима, как и человеческая.

И так же, как и в судьбе человека, важную роль играет гений места рождения. Полвека назад на этом же станке, в этой же мастерской, тем же способом скульптор Михаил Аникушин воплощал образ Вождя мирового пролетариата Владимира Ильича Ленина. Где благодаря сохранившейся гипсовой модели можно буквально заглянуть ему в глаза.

Как город, когда-то носивший имя Ленина, Петербург является рекордсменом по числу его памятников. Но так же, как не бывает двух одинаковых людей, так не найти и двух одинаковых скульптур. Монументальный и патетический аникушинский Ленин на Московском проспекте.

Как будто совершенно другой человек по сравнению со спокойным, сосредоточенным и почти домашним Лениным в своём зелёном кабинете, в самом начале дороги к его знаменитому шалашу. Как будто в самом начале его легендарного пути.

Да, разные образы, разные эпохи, разные авторы и разные судьбы. Как и в обычной человеческой жизни, у двух одинаковых скульптур одного мастера судьбы могут сложиться абсолютно по-разному. Судите сами.

АНТОН ЦУМАН, корреспондент:
«Загадка, которая вводит в заблуждение многих, кто прогуливается по Малому проспекту Петроградской стороны. Там за забором бронзовый Доменико Трезини. Но постойте, он же должен стоять на Васильевском острове! Неужели его убрали?»

Поспешим успокоить. Трезини никуда не исчезал, а стоит там же, где его поставили 13 лет назад. В створе Благовещенского моста. В шубе на французский манер — мехом наружу, опираясь на циркуль, смотрит куда-то ввысь. Куда он смотрит? О чём думает?

Скульптор Павел Игнатьев придумал этот образ одного из первых петербургских архитекторов в 1993 году ещё студентом Академии Художеств. Спустя год его проект победил в конкурсе на установку памятника. Но средства на воплощение идеи нашлись только через 20 лет. Предполагалось, что точно такой же бронзовый Трезини отправится на историческую родину в Швейцарию.

Так и получилось: два памятника, два брата-близнеца с диаметрально противоположной судьбой. Один — в мечтах на Васильевском, другой — грустит на Петроградке.

Но бывает и так, что жизнь памятника напоминает настоящий круговорот. Один из таких примеров произошёл, как в природе, под шум воды.

Манежная площадь, фонтан на углу Итальянской и Караванной. Где почти четверть века бьёт фонтан. Но краевед Дмитрий Гусаров обращает наше внимание на призрачные следы давно забытого памятника. С середины 19 века ровно на этом же месте стоял фонтан, который в 1912 году был снесён для установки конной скульптуры великого князя Николая Николаевича. Через год после революции памятник был снесён, а на его месте в 1952 появился закладной камень для памятника Гоголю.

Но в результате Гоголь поселился в другом месте, на Большой Конюшенной, почти полвека спустя. А на площадь снова вернулся фонтан. Который сам по себе стал памятником круговороту истории. И тут уже невольно задумаешься, то ли памятник выбирает место, то ли место определяет, кого у себя поселить.

А вот ещё один пример — Фонтанка, 132, корпус Психиатрической больницы № 1. Приметный постамент чёрного мрамора, с которого как будто кто-то ушёл и так до сих пор не вернулся. Часто на нём можно увидеть надпись: «Человек-невидимка». И это действительно невидимка. Точнее, очередной памятник-призрак.

Краевед Станислав Савушкин рассказывает. Раньше это здание было Александровской больницей, открытой при попечении императора Александра II для рабочего люда. Напротив главного входа ему как основателю установили памятный бюст. После революции бюст императора заменили на бюст Ленина.

Но к 40 годам Ленин исчез, и с тех пор постамент пустовал. Уже в наши дни с лёгкой руки шутников он становился и памятником невидимке, и памятником самокату, и даже брошенной обуви. В планах общественной организации, которой руководит Станислав, вернуть императора на место. А пока остаётся только размышлять о том, памятником чему это место на данный момент является.

Но есть и такие монументальные жители нашего города, которые в буквальном смысле спрятаны от наших глаз. Таинственные, загадочные, история которых не менее интересна.

Военно-медицинская академия. Закрытая от любопытных и посторонних глаз территория. В тени деревьев на высоком постаменте восседает человек в мундире. Казалось бы, ещё один памятник, без сомнения выдающемуся человеку. Но здесь важна каждая деталь. Это первый памятник врачу в нашей стране. Причём военному врачу.

Заведующий историко-мемориальным залом Константин Палий рассказывает. Это Яков Виллие, он же Джеймс Уайли. Шотландец на государевой службе. Изначально памятник стоял у парадного фасада Академии, одним из создателей которой он и был. Но после Фултонской речи Черчилля, в 1949 году, как иностранец отправился в политическую ссылку и был демонтирован. И именно в момент разборки открыл настоящую тайну.

Эти монеты по старой традиции в памятник заложили архитекторы и скульпторы монумента, и после находки были использованы на нужды Академии. Став своеобразным продолжением наследием Якова Виллие, который когда-то всё своё состояние завещал развитию медицины. Истинной ценности для военного хирурга.

Да, кто-то скажет, что скульптура не может говорить. Но это не совсем верно. Они говорят с нами, только на своём особенном языке. Выражения бронзовых ликов, изгибов гранитных постаментов. И эти истории, которые они могут нам рассказать, очень важно услышать. Потому что из их рассказов во многом и складывается многогранная история Санкт-Петербурга.