ЮРИЙ ЗИНЧУК, ведущий программы «Пульс города»:
«А теперь об одном очень важно историческом событии. О нём очень много говорили в эти дни. Всё-таки как-никак юбилей. Я имею в виду 19 августа 1991 года. 35 лет назад произошёл августовский путч. Но мы хотим поговорить не о том, как этот путч провалился, как победила демократия, и мы обрели новую Россию. И даже День флага, 22 августа, мы отмечаем именно потому, что в этот день 22 августа 1991 года над Верховным Советом красный советский стяг сменили российским триколором. Нет, мы не будем опять возвращаться к путчу. И без нас на эту тему много разговоров. Мы хотим найти ответ на вопрос, а какую страну мы тогда потеряли? И это предчувствие конца витало тогда в воздухе. Вот строчки из августовского журнала звезда 1991 года, автор Илья Фоняков. Послушайте.
Еще выходит шахматный журнал,
Еще бросаем птичкам полбатона.
Еще бубнит о чем-то монотонно
Учебный телевиденья канал.
Обшивка жизни, будничная проза.
Еще почти такая, как вчера.
Позавчера и поза-поза-поза…
Но веют острые ветра,
В их голосах — надежда и угроза,
И замирает сердце!
Да, 19 августа называют началом гибели империи. А какая была эта империя в эпоху своего заката? И было ли у неё право на жизнь? Или она уже была обречена только на смерть? Антон Цуман продолжит тему».
Балет «Лебединое озеро». Один из символов 1991 года. Исторический год перелома, год перемен. Но на фоне происходивших масштабных политических событий город продолжал жить повседневной жизнью. Ещё не зная о том, что это не только последний год эпохи Ленинграда. Но и всей советской страны.
Это один из снимков той эпохи. Фотожурналист Сергей Компанийченко в 1991 году был корреспондентом легендарного агентства печати «Новости». И одним из первых в своей фотолетописи начал подмечать то, о чём ещё пятью годами ранее в реалиях СССР и подумать было нельзя.
Наблюдательный взгляд уже может подметить признаки совершенно другой реальности. Как будто кто-то отпустил тормоза. И вот уже видны коммерческие ларьки тут и там, не так тщательно убранные улицы. Женщина, загорающая посреди Петропавловской крепости без купальника и мотоциклисты, пробующие на прочность Банковский мостик.
Или вот ещё один снимок. Если не знать контекста, «молодёжь на рок-концерте ожидает выход на сцену своих кумиров». На самом деле это площадь перед Мариинским дворцом 19 августа 1991 года. И выступления новой звезды они действительно ждали. Но не музыкальной, а политической.
В текстах песен, которые подхватывала та самая молодёжь, уже звучало то самое неотвратимое желание перемен. Владимир Рекшан написал эту песню как раз летом 1991 года. Вспоминает, как приходилось стоять в очереди за спичками, сигареты к тому времени было уже не достать. И как в афишах рок-клуба, отпечатанных ещё по советским строгим ГОСТам синими и красными буквами, уже было написано что-то совершенно из другой эпохи.
Да, уже шептались о том, что в пограничных республиках неспокойно, но атмосферу в Ленинградском рок-клубе, которому в тот год исполнилось 10 лет, описывали как эйфорию. От успеха, от денег, от свободы. Казалось, ещё чуть-чуть — и наступит рай на земле. Но…
Именно в тот год слово «рынок» из значения «базар» окончательно стало обозначением новой, ещё такой незнакомой тогда экономической политики страны.
С 20 мая 1991 года, когда были отменены выездные визы, уже не контрабандой, а массово в таких баулах ввозится одежда из Китая и Европы. Пока в государственных магазинах пустые прилавки, кооперативные магазины начинают формировать новую моду.
С другой стороны, отражением того, что носил Ленинград, стали и западные модные журналы, которые в 1991 году уже прочно и официально издавались на русском языке.
Эти похожие на военные топографические карты листы многие современные хозяйки расшифровать не смогут. А в эпоху Ленинграда читать эти выкройки учили на уроках труда, рассказывает доцент истории и теории искусства Университета промышленных дизайна и технологий. И пока официальная советская мода предлагала что-то такое, страницы немецкого журнала «Бурда Моден» уже предлагали вкусить немного западной жизни с велопрогулками, яхтами, теннисным кортом, самостоятельно сшив модную вещь с названием до того известным лишь из уроков географии и песни Высоцкого — «Бермуды».
Действительно, из-за океана через настежь открытое окно в Европу шли не только материальные ценности, но и культурные. И кино в тот год уже воспринималось совсем по-другому. Когда на смену кинотеатру окончательно пришло новое явление под названием «видеосалон».
Тесное помещение, ряды стульев перед телевизором, дрожащая картинка, и ставший чертой времени одноголосый, слегка гнусавый синхронный перевод. Атмосфера подпольного видеосалона тех лет, которую житель современного Петербурга Артём Груздев попытался воссоздать по воспоминаниям своих родителей.
Эти пластмассовые кассеты, придуманного ещё в 70-х домашнего стандарта VHS, и познакомили зрителей Ленинграда конца 80-х с Терминатором, Рембо и прочими, не попавшими на большие экраны СССР образцами западного кинематографа.
Организация такого салона в то время была делом недешёвым. Это через 20 лет такими кассетами будут торговать массово, а тогда нужно было достать не только фильм, но и видеомагнитофон, который тогда стоил дороже автомобиля. Как и билет на западную новинку стоил в 10 раз дороже билета в обычный кинотеатр.
Но были и те, кто в эпоху перемен продолжал читать серьёзные литературные журналы. Которые не то что приспосабливались к новым временам, он стояли в авангарде. Многократными тиражами печатая то, что ещё совсем недавно называли «самиздатом» и «запрещёнкой».
С редактором старейшего литературного журнала страны, знаменитой ленинградской «Звезды», Яковом Гординым листаем номер за август 1991 года. И тут буквально на первых же страницах — роман Солженицына. И о чём! О февральской революции. Рядом весеннее стихотворение о, казалось бы протечке на потолке, которое уже сегодня, 35 лет спустя, кажется пророческим.
И взгляд уже подмечает, как в лаконичном дизайне «Звезды» появляется реклама кооперативных фирм. Ныне забытая аббревиатура СКВ — свободно конвертируемая валюта. И короткое сообщение о том, что из-за высоких цен на бумагу в следующем году «Звезда» будет выходить только для подписчиков. Но и без этих знаков многие уже понимали — что-то грядёт. Но пока не понимали, что именно.
Уже через месяц после летних событий Ленинград официально был переименован в Санкт-Петербург. Через 4 месяца страна под названием СССР исчезла с карты мира и началась совсем новая история. То, что произошло в дальнейшем, ударило по всем жителям бывшего Советского Союза, как ночная тьма. Но тогда, летом 1991-го, закат империи, как закат августовского ленинградского солнца, прошёл буднично и почти не заметно.
