ЮРИЙ ЗИНЧУК, ведущий программы «Пульс города»:
«Ну, а теперь переходим к одной, можно сказать, исторической дате в нашем календаре, которую мы никак не могли оставить без нашего внимания. Потому что речь идёт о том дне, когда отмечают, я бы так сказал, одну из важнейших, градообразующих профессий Петербурга.

1 июля. День реставратора. Для справки, эту дату 1 июля мы отмечаем в связи с тем, что именно 1 июля 1945 года была организована Ленинградская архитектурно-реставрационная мастерская Управления по делам архитектуры Ленгорисполкома. Вдумайтесь в эти цифры. 9 мая 1945 только мы отпраздновали Победу, а через месяц с небольшим уже идёт приказ о создании специальной реставрационной мастерской. Город ещё не залечил раны после страшной катастрофы, которая унесла жизни более миллиона человек – блокады Ленинграда, – а мы уже думаем о реставрации дворцов и парков. Вот как мыслили ленинградцы. Вот, что для них было важно в первую очередь.

А ведь масштабы разрушений тогда были хорошо известны и зафиксированы. Все мы помним кадры того, что осталось от Петергофа, от Гатчины, от Екатерининского дворца в Пушкине. Всё в руинах. В буквальном смысле камня на камне не осталось. Всё, что можно было взорвать, было взорвано и сожжено. И именно благодаря нашим ленинградским реставраторам мир опять смог увидеть эти шедевры: фонтаны и дворцы Петергофа, Царское село, Ораниенбаум, Гатчинский дворец и далее-далее по списку.

То, что они сделали тогда, в буквальном смысле можно назвать только одним словом – подвиг. И сейчас нынешнее поколение реставраторов продолжают эти традиции великой ленинградской школы. Поздравляем всех нас с этим замечательным праздником, Днём реставратора! Антон Цуман продолжит мою поздравительную речь».

АНТОН ЦУМАН, корреспондент:
«Набережная Фонтанки, дом 10. Один из адресов, по которым 1 июля 1945 года открылись Ленинградские архитектурно-реставрационные мастерские. Сегодня этот день календаря можно считать не просто днем рождения петербургской реставрационной школы, но теперь это и официальный всероссийский День реставратора».

Вот один из примеров того, ради чего эти мастерские начали свою работу. Петергоф, один из величайших музейно-парковых ансамблей. То, чем сегодня так восхищается весь мир.

Возрождалось в буквальном смысле из руин и пепла. И этот подвиг первых реставраторов Ленинграда находит продолжение в современном Петербурге. И вот лишь несколько примеров того, как это происходить.

ЗДАНИЯ

Рядом с величественным Смольным собором небольшая церковь великомученицы Екатерины. Как и весь комплекс зданий, шедевр зодчего Франческо Бартоломео Растрелли. И у этого шедевра прямо сейчас начинается настоящая эпоха возрождения.

Всю эпоху Ленинграда с 1930-го по 1991-й год это был совершенно секретный объект. Партийный архив обкома КПСС. Теперь бывшие стальные ярусы стеллажей — готовые леса для реставраторов, которые, снимая слои старой краски, открывают лики святых.

На том же ярусе ближе к куполу уже очищены от побелки ангелы-херувимы, на которых сохранились следы первоначальной позолоты. На парусах — архитектурных деталях в основании купола — восстанавливаются утраты образов четырех святых мучениц. Тщательно, мазок за мазком.

Решение стать реставратором идёт от сердца, рассказывает художник-реставратор Александр Раздобурдин. Оно увлекает целиком, и так, что даже не понимаешь, почему это происходит. Но взгляд и на город, и на всю жизнь после этого становится другим. Особенным.

Ежегодно в Петербурге реставрируются несколько десятков объектов. И это не только известные достопримечательности, но и вполне жилые адреса. Некоторые из них, как этот дом на Таврической, 35, подтверждают факт: реставрация — это отчасти поэзия.

АНТОН ЦУМАН, корреспондент:
«Вот одно из окон квартиры поэта Вячеслава Иванова, его знаменитой башни, где поэт Александр Блок впервые представил публике свою легендарную «Незнакомку». Тогда благодаря реставрации здания мы можем попытаться представить себе, как здесь звучали эти строки».

Тогда аккомпанементом стихам было соловьиное пение из Таврического сада. Сегодня — рабочие планёрки архитекторов. Которые не скрывают тревоги: ещё чуть-чуть, и мы могли потерять башню Иванова навсегда.

Сейчас особо уязвимые места освобождены от старой штукатурки, впереди укрепление швов тех самых исторических кирпичей — свидетелей всенощных бдений литературного бомонда Серебряного века. И это лишь часть огромного фронта работ.

Уже в следующем году мы увидим этот дом таким, каким его видел ещё Александр Блок.  Но петербургские здания — это не единственные объекты реставрации на городских улицах.

МОНУМЕНТЫ

Московский проспект. В тени деревьев, под сенью таблицы придуманного им периодического закона восседает сам Дмитрий Иванович Менделеев. В бронзе.

Да, теперь самые заметные детали — нос и ботинок. После того, как наступает время экзаменационной сессии, они блестят особенно ярко, печально отмечает старший научный сотрудник Музея городской скульптуры и почётный реставратор Надежда Ефремова. То, что для студента ритуал на удачу, для скульптуры — открытая рана. Стирается защитный слой металла — патина.

И вот как следы этого без малого бытового вандализма устраняют специалисты службы по текущему уходу содержанию памятников. Сначала скульптура принимает пенный душ с щадящим моющим средством. Затем тщательно высушивается. Затем с помощью теплового фена металл нагревается до нужной температуры. И только потом реставраторы наносят специально подобранный под конкретный сплав химический реактив, чтобы безошибочно попасть в нужный оттенок.

Такую сложную и травматичную для монумента операцию можно проводить лишь ограниченное число раз. Поэтому специалисты Музея городской скульптуры ещё раз просят повторить — пожалуйста, не трогайте памятники. Да, за ними следят, за ними ухаживают, но они и так находятся в агрессивной городской среде. И труд реставраторов здесь бесценен, как и те, за кем они присматривают.

И это ещё одно подтверждение тезиса, что Петербург — по сути, музей под открытым небом. А в любом музее Петербурга реставрация — это самая настоящая наука. Причём передовая.

МУЗЕЙ

Эрмитаж. Николаевский зал. Специально ко дню реставратора впервые широкой публике представлен шкиперский костюм. Узкая куртка-бострог, широкие бархатные штаны на голландский манер. Так одевался основатель Петербурга Пётр I.

Теперь каждый посетитель может себе представить, как выглядел император. Высок, но не слишком широк в плечах. Современный эквивалент размера — 54-й. Царь Пётр костюм носил, причём часто и не очень бережно. Сохранились даже следы починок 18 века. Специалисты не только восстановили внешний вид, но и поняли, как мастера выполняли модные для того времени крылышки на плечах.

Это результат долгой работы всего лишь одной из лабораторий реставрационно-хранительского центра Эрмитажа в Старой Деревне. Всего в этом здании 15 лабораторий и у каждой своя задача.

Лаборатория древнего монументального искусства. Фрески и рисунки, которым сотни и тысячи лет, найденные за десятилетия археологических экспедиций Эрмитажа, в бережных руках специалистов. Художник-реставратор высшей категории Вера Фоминых раскрывает фрагмент настенной росписи из древнего Пенджикента — города на территории современного Таджикистана. Работая как хирург, скальпелем.

Вот ещё одно подтверждение того, что работа реставратора, по сути, как работа врача. С главным принципом — не навреди. Для них картина, как живой человек. И для их лечения точно так же берут анализ — микроскопический срез красочного слоя, шлиф. Отправляют на рентгеновское исследование, открывая самые настоящие тайны. И в буквальном смысле кладут на операцию, кропотливо, скальпелем и спиртом снимая потемневшие слои лака.

Вот так в одном из наших выпусков мы показывали, как начиналась работа над последним шедевром Тициана. И вот три года спустя картина «Святой Себастьян» снова предстала перед посетителями Эрмитажа. Ясно показав смысл петербургской школы научной реставрации. Проделать титаническую работу так, чтобы зритель её не заметил. Но понял истинный замысел художника.

Да, можно сказать реставрация — это часть работы любого уважаемого музея мира. Но на самом деле, это понятие гораздо шире, чем можно подумать. И представить.

БИБЛИОТЕКА

Отдел рукописей Российской национальной библиотеки. Ольга Блёскина раскрывает перед нами сборник трактатов Фомы Аквинского об алхимии и философском камне. 16 век. Уже можно заметить результат работы реставратора — новый переплёт. А старый — пергаментный — открыл самые настоящие тайны.

Гусиное перо и фрагменты рукописей средних веков. Одна из подобных находок — редчайший рукописный фрагмент церковного богослужебного текста. Первые книгопечатники для первых книжных обложек использовали отслуживший своё пергамент. Теперь в 21 веке эти страницы сродни внезапно найденной жемчужине.

В лаборатории Федерального центра консервации библиотечных фондов РНБ говорят, каждая единица хранения полна сюрпризов. 19 век — размышления о любви. А между страниц — гербарии и… бережно засушенные бабочки и стрекозы. Или восточные рукописи, на которых всё говорит об их древности.

Глядя на такие повреждения, сложно даже представить, что их можно исправить. Можно. И их исправляют. Убирая следы плесени и продукты окисления бумаги специальными ферментами. А потом кропотливо восстанавливая утраты.

Алина Зданевич — ведущий реставратор. За 10 лет через её руки прошли тысячи книжных страниц. На вопрос о том, кто он, современный реставратор, отвечает коротко. Человек спокойный и, что важнее всего, терпеливый.

Про реставраторов часто говорят, что они — хранители вечности. И это так. Но важно помнить, что реставратор не просто градообразующая профессия. Точнее, это даже не профессия и не ремесло. Это, по сути, и есть сама вечность, которая началась в послевоенном Ленинграде 1 июля 1945 года и будет продолжаться, пока стоит Петербург.