СОФЬЯ ВИТЬКО, корреспондент:
Центр Петербурга – настоящий музей архитектурного модерна. В конце XIX века одни видели в этом стиле избавление от изжившего себя академизма, другие же окрестили его мимолетной безвкусицей.
Век русского модерна оказался недолог – асимметричные дома с изогнутыми линиями и природными орнаментами пользовались популярностью всего 15 лет. С приходом большевиков стиль нарекли буржуазным – тогда строительство необычных зданий окончательно прекратилось.
АНАСТАСИЯ ЛИХОЛАТ, историк архитектуры, кандидат искусствоведения:
Все думают, что модерн – это цветы, это девушки с распущенными волосами, извивающиеся линии, но на самом деле модерн – это стиль, в котором важна форма, функция, конструкция и материал. Это в каком-то смысле прообраз стиля хай-тек. Его ругали, его считали декадентским. Например, Ахматова писала про Литейный, который ещё «не обезображен модерном». Многим казалось, что этому стилю не хватает живости.
СОФЬЯ ВИТЬКО, корреспондент:
Одна из самых скандальных построек модерна стоит прямо на Невском проспекте – это Дом компании «Зингер», без которого сейчас невозможно представить центр Петербурга. Но ещё век назад общественные деятели призывали буквально снести здание, чтобы не портить вид на Казанский собор.
АНАСТАСИЯ ЛИХОЛАТ, историк архитектуры, кандидат искусствоведения:
Этот дом был построен для американской компании, и цель у него была рекламная. Он до сих пор вызывает много разговоров: это шедевр или градостроительная ошибка. Американцы столкнулись с тем, что дом не мог быть выше, чем карниз Зимнего дворца – это 23,5 метра. Здесь сам дом не превышает этой высокой отметки, а вот башня формально не является этажом, и таким образом удалось обойти это правило.
Со временем модерн в Петербурге стал отличаться от московского и получил приставку «северный» – большим спросом пользовались проекты в скандинавском стиле. Один из них – доходный дом Лидваля, выдающегося архитектора северного модерна.
АНАСТАСИЯ ЛИХОЛАТ, историк архитектуры, кандидат искусствоведения:
Северный модерн, он посвящён северной природе, он гораздо более суровый, чем декоративный, пышный московский. Фёдор Иванович Лидваль – это мастер, с которым у многих в целом ассоциируется модерн в Петербурге. Мы здесь можем проследить
сочетание материалов, можно сказать, что Лидваль здесь рисует камнем. Здесь очень много мотивов северной природы, различных представителей не только животных, но и растений.
Модерн богат не только орнаментами и мозаиками – особо искушенная богема выражала в этом стиле свое увлечение экзотикой. Воплощением эпохи Египтомании стал доходный дом Ларисы Нижинской.
АНАСТАСИЯ ЛИХОЛАТ, историк архитектуры, кандидат искусствоведения:
Интерес к Египту в России — это не просто волна увлечения. Ещё задолго до Наполеона и его открытий были русские паломники, которые описывали свои путешествия, и в конце XIX начале ХХ века, когда снова вспыхнул этот интерес, он лег на благодатную почву. Самое основное, что здесь производит впечатление, это активное использование египетской темы во всем. Сложно назвать это просто архитектурным декором, это действительно как будто бы декорация к какой-нибудь египетской опере.
СОФЬЯ ВИТЬКО, корреспондент:
Русский художник и критик Александр Бенуа считал модерн не искусством, а беспринципным кошмаром. Однако этот стиль всё же пережил своих критиков и стал ещё одной визитной карточкой Северной Столицы.
