В гостях у программы «Утро в Петербурге» Никита Демидов, мерзлотовед, научный сотрудник Арктического и антарктического научно-исследовательского института и Наталья Чалая, ведущий инженер Российской арктической экспедиции на архипелаге Шпицберген Арктического и антарктического научно-исследовательского института, научный сотрудник Института археологии РАН.
Людмила Ширяева, ведущая: Даже там, где царит её величество вечная мерзлота, можно совершить открытие и осознать, что и вечность когда-то может попросту растаять. Наши герои только что вернулись из Арктики, с архипелага Шпицберген, где сегодня не только идут научные исследования, но и разворачивается настоящая борьба за сохранение истории.
Василий Киров, ведущий: Учёные с уверенностью заявляют, что вместе с таянием многолетних мерзлотных грунтов под угрозой оказываются уникальные археологические памятники, следы поморского освоения Севера.
Людмила Ширяева, ведущая: А на другом конце планеты, в Антарктиде, есть место практически с новым географическим открытием — это озёра, горные массивы и даже целый оазис, который получил имя на ледниковой карте мира. Мы знаем, что вы только что вернулись со Шпицбергена, это арктическая зона. Готовясь к разговору с вами, я понимаю, что Арктика действительно меняется. Заметно ли это невооружённым взглядом?
Никита Демидов, мерзлотовед, научный сотрудник Арктического и антарктического научно-исследовательского института: Да, безусловно, этот год очень интересный. Весна и зима были самыми тёплыми, по-видимому, за историю метеонаблюдений. Было, по сути, зимой на Шпицбергене теплее, чем в Москве и в Санкт-Петербурге. Белые медведи даже меняют у нас рацион. То есть фьорды на Шпицбергене не замёрзли, они не смогли охотиться на тюленя со льда и теперь охотятся на северного оленя на суше. Раньше такого трудно было даже представить.
Василий Киров, ведущий: Вот это потепление — это плохо или нормально? Все говорят о глобальном потеплении. Получается, вы фактически были свидетелями этого явления?
Никита Демидов, мерзлотовед, научный сотрудник Арктического и антарктического научно-исследовательского института: Я думаю, белые медведи — пример того, что всегда можно адаптироваться.
Василий Киров, ведущий: То есть это элемент нормы, нам не стоит паниковать?
Никита Демидов, мерзлотовед, научный сотрудник Арктического и антарктического научно-исследовательского института: Наше изучение вечной мерзлоты, которое мы проводим, как раз направлено на это: мы готовимся к этому потеплению, чтобы понять, что у нас будет с обликом ландшафта и как и когда могут начать на самом деле уходить под землю наши города, нефтепроводы и газопроводы. То есть с научным подходом мы справимся с потеплением.
Людмила Ширяева, ведущая: Что конкретно вы исследовали в этот раз? Есть ли какие-то промежуточные результаты? Что удалось увидеть, что можно ощутить?
Никита Демидов, мерзлотовед, научный сотрудник Арктического и антарктического научно-исследовательского института: Мы занимались с Натальей мониторингом мерзлоты. Мы пробурили две скважины: одну на многолетнем бугре пучения — булгунняхе, вторую на морской террасе, оснастили скважины термодатчиками со спутниковыми системами передачи. Теперь будем заниматься мониторингом, смотреть, как меняется мерзлота вслед за потеплением.
Людмила Ширяева, ведущая: Наталья, вы археолог, но работаете с мерзлотоведами. Как эти направления пересекаются?
Наталья Чалая, ведущий инженер Российской арктической экспедиции на архипелаге Шпицберген Арктического и антарктического научно-исследовательского института, научный сотрудник Института археологии РАН: А тут всё просто, потому что археологические объекты на Шпицбергене находятся в зоне распространения мерзлоты. Поэтому, если меняется мерзлота, это отражается на наших археологических памятниках. К сожалению, как правило, они теряют стабильность и начинают разрушаться. Поэтому сейчас это очень актуальная проблема современной археологии.
Василий Киров, ведущий: Как это влияет на памятники и что это за памятники?
Наталья Чалая, ведущий инженер Российской арктической экспедиции на архипелаге Шпицберген Арктического и антарктического научно-исследовательского института, научный сотрудник Института археологии РАН: Если мы говорим про Шпицберген, то в первую очередь это памятники историко-культурного наследия русских поморов, которые достаточно активно осваивали архипелаг в XVII-XIX веках, причём они даже зимовали на архипелаге. У нас сейчас в базе данных Института археологии более 70-ти объектов, ассоциированных с поморами: это остатки промысловых становищ, навигационных крестов, судовая древесина и погребальные комплексы.
Василий Киров, ведущий: То есть если будет продолжаться потепление, мы фактически можем эти памятники утратить?
Наталья Чалая, ведущий инженер Российской арктической экспедиции на архипелаге Шпицберген Арктического и антарктического научно-исследовательского института, научный сотрудник Института археологии РАН: Да, к сожалению, это влияет на их устойчивость, и многие из них могут быть утрачены. Сейчас существует норвежский закон об охране окружающей среды, который запрещает нам вмешиваться в естественные природные процессы. То есть даже если мы видим, что что-то разрушается, мы не можем вмешиваться, не можем забирать артефакты. Мы надеемся, что исследования мерзлоты помогут нам более аргументированно отстаивать нашу позицию и защищать нашу историю.
Людмила Ширяева, ведущая: Вечная мерзлота может меняться даже в течение нашей жизни? Мы можем увидеть эти изменения?
Наталья Чалая, ведущий инженер Российской арктической экспедиции на архипелаге Шпицберген Арктического и антарктического научно-исследовательского института, научный сотрудник Института археологии РАН: По нашим модельным прогнозам, уже через 20 лет на Шпицбергене начнёт опускаться поверхность вечной мерзлоты примерно на 10-20 сантиметров в год. То есть это быстрые изменения, и в течение человеческой жизни мы можем это увидеть.
Василий Киров, ведущий: А может ли мерзлота, гипотетически, вернуться обратно?
Никита Демидов, мерзлотовед, научный сотрудник Арктического и антарктического научно-исследовательского института: Может. Если мы перенесёмся на северо-восток нашей страны, на остров Врангеля, там уже 5 лет идёт устойчивое похолодание, снижение температур.
Василий Киров, ведущий: То есть это может быть естественный цикл?
Никита Демидов, мерзлотовед, научный сотрудник Арктического и антарктического научно-исследовательского института: Да, безусловно. Одна из задач — изучение бугров пучения, булгунняхов. Это такие грандиозные формы рельефа, до 40-ка метров высотой, которые вспучивают даже скальные породы. Они образовались в момент перехода от тёплой эпохи к холодной. По нашим оценкам, ещё несколько тысяч лет назад в высокоширотной Арктике, на Шпицбергене, не было ни ледников, ни мерзлоты. Это всё результат естественных климатических циклов. Было теплее, чем сегодня.
Людмила Ширяева, ведущая: Никита, вы работаете на обоих полюсах. Перенесёмся в Антарктиду. В СМИ обсуждали новое открытие — оазис Будрецкого. Что это такое? Можно ли там поставить палатку?
Никита Демидов, мерзлотовед, научный сотрудник Арктического и антарктического научно-исследовательского института: Поставить палатку сложно, это полюс ветров. Ветра такие сильные, что могут унести даже технику. Пальм там нет. Под оазисами в Антарктиде мы понимаем свободные ото льда участки суши с открытым грунтом, где есть озёра и жизнь.
Людмила Ширяева, ведущая: Там есть трава?
Никита Демидов, мерзлотовед, научный сотрудник Арктического и антарктического научно-исследовательского института: В этом оазисе нет, но на Антарктическом полуострове трава есть.
Василий Киров, ведущий: Такие оазисы — они не единственные. Что они дают науке?
Никита Демидов, мерзлотовед, научный сотрудник Арктического и антарктического научно-исследовательского института: Это единственная локация на участке побережья протяжённостью 3,5 тысячи километров, где пока нет круглогодичной станции. Проведение наблюдений позволит заполнить пробелы в климатических моделях и улучшить прогнозы погоды. Второе — это модель для подготовки миссий, например, к Марсу. Там есть озёра с разной водой, и их изучение помогает отрабатывать технологии поиска жизни в экстремально холодных условиях.
