ЮРИЙ ЗИНЧУК, ведущий программы «Пульс города»:
«И ещё одна новость про доброту и свет, которые никто и никогда у нас не отнимет. Никакие войны. Никакие потрясения.

В пятницу в Петербурге встретились донор костного мозга и девушка, которую она спасла. 22-летняя Элина Елоева из Северной Осетии пять лет боролась с лейкозом. И победила благодаря 33-летней петербурженке Валерии Полищук. Которая, по сути, и подарила ей жизнь.

Пять лет назад у Элины выявили острый лейкоз. Терапия не помогла, и после рецидива срочно потребовалась трансплантация костного мозга. Найти «генетического двойника» помог благотворительный фонд «Национальный регистр доноров костного мозга имени Васи Перевощикова». Донором для Элины стала 33-летняя жительница Петербурга Валерия Полищук. Согласно правилам, анонимность донора и реципиента сохраняется в течение двух лет после операции.

И продолжим тему медицины. На днях пришла новость о том, что первый пациент в нашей стране получил новую российскую вакцину от рака. Разработали её центр эпидемиологии им. Гамалея и центр онкологии им. Блохина. Добровольцем стал 60-летний житель Курской области.

А в Санкт-Петербурге тем временем тоже очень успешно используют дендритно-клеточную вакцину. У всех разный механизм действия, но принцип один. Ученые больше не ищут универсальное средство от всех опухолей. Они внимательно изучают каждый индивидуальный случай и обучают конкретный организм пациента распознавать и уничтожать его уникальную опухоль. А это значит, что онкология как важнейшее направление в современной медицине выходит на абсолютно новый уровень. Это так называемая персонализированная медицина, которая еще пару лет назад казалась чудом. Вот она – сбывается на наших глазах.

А началось всё 100 лет назад, в Петербурге, когда врач из известной всему городу и даже стране семьи решил изучить болезнь, как говорят медики, «неизвестной этиологии» – природы. Сегодня все петербуржцы  знают  об онкоцентре в Песочном. Но мало кто представляет, чьё имя он на самом деле носит. Репортаж Полины Ганичевой об этом уникальном научно-медицинском центре, где каждый день спасают десятки человеческих жизней».

ПОЛИНА ГАНИЧЕВА, корреспондент:
«История медицины всегда гораздо шире рамок больничных палат. Знал ли Репин, что, создавая своё «Торжественное заседание Госсовета», он буквально «сфотографирует» будущее российской науки? Среди восьми десятков лиц одно смотрит на посетителей Русского музея. Это Н.П. Петров. И к моменту, когда эта картина будет завершена, его сын защитит докторскую. Имя ему Н.Н. Петров. И с него начинается летоисчисление всей отечественной онкологии».

Первое онкологическое учреждение в России. Национальный центр имени Петрова в Песочном. У пациента рак лёгкого. №1 по смертности в мире. Хирург Евгений Левченко в онкологию приходил без энтузиазма. Было это 35 лет назад, когда почти в каждом первом случае с таким диагнозом пациенту просто удаляли лёгкое целиком.

– Евгений Владимирович, вы когда видите лёгкие пациента, можете рассказать, какой он жизнью живет? Курит? Занимается спортом?
– Однозначно это видно, да. Лёгкие ребёнка очень розовые, нежные. Это такая нежная, тестоватая консистенция. У женщин никогда не куривших очень нежная субстанция. А если курившие – они воздушные, как пузырьки. Иногда открываешь – там чёрные лёгкие, воздушные.

Конечно, онкология 20 века и сейчас – два разных мира. Но дело не только в прогрессе. Меняется подход. За каждый миллиметр здоровой ткани, за любую возможность сократить вмешательство бьются учёные и врачи. И вот операцию завершают, а пациент остаётся со своими розовыми лёгкими. И это, поверьте, очень красиво.

Если верить, именно здесь живёт душа. И отсюда торакальный хирург десятками вырезает метастазы.

ЕВГЕНИЙ ЛЕВЧЕНКО, заведующий отделением торакальной онкологии НМИЦ онкологии им. Н.Н. Петрова, член-корреспондент РАН:
«Каждое утро мне больше 10 лет говорит «доброе утро» мама одной девочки, которая поступила к нам в институт с опухолью средостения с метастазами в оба лёгких, с метастазами в печени. Удалили 18 метастазов справа, потом 22 метастаза слева. Половина печени. Эта девочка дождалась 10 лет, вышла замуж и родила уже второго ребёнка. И эта мама каждый день мне присылает: «С добрым утром!».

До того, как даже подумать о своём институте, хирург Петров пишет «библию» онкологии. Так его «Учение об опухолях» называют сами врачи. Это первая монография по профилю. Он говорит: «Расскажите людям правду о раке, и они перестанут его бояться».

Эта квартира, история и наш герой достойны романа. Итак, мы в квартире Хармса. Её хозяин Даниил – внук друга Хармса. Его бабушка была сестрой жены Хармса. А сам он по паспорту –внимание! – Петров. Родной правнук великого онколога. Кто бы мог подумать, что два этих фамильных древа когда-нибудь пересекутся.

Из общечеловеческого в коллекции семьи, пожалуй, только снимки. Петров любил эксперименты с фотографией. А всё остальное – о работе.  Хирургическая шапка с каплей крови. Инструменты…

Он действительно жил на работе, у Таврического сада. В квартире клиники. Проснулся, умылся, вышел за дверь – всё, на работе.

ДАНИИЛ ПЕТРОВ, правнук онколога Н.Н. Петрова:
«Некоторые даже считают, что он послужил прообразом для Филиппа Филипповича в известном произведении Булгакова. Если брать образ, это один в один Филипп Филиппович, это абсолютно человек имперской культуры. Естественного образования, человек мира».

Именно Петров первым заговорил об этике. В Первую и Вторую мировые он был военным хирургом. И под впечатлением от ужасов госпиталей написал «методичку» о том, как с пациентами следует обращаться всем – от главврача до сестры.

Пока у онколога не было своей лаборатории и вивария, он держал у себя дома мышек. В ванной комнате. Сам за ними ухаживал, потом были обезьяны и даже рыбы.

Песочный. Лаборатория канцерогенеза и старения. Самая большая в России биоресурсная коллекция рыб. Идеальные модели изучения рака. 80% генов, которые связаны с разными заболеваниями у людей, есть и у этих рыбок.

ПОЛИНА ГАНИЧЕВА, корреспондент:
«Это зебра-фиш. Маленькая пресноводная рыбка. В природе она водится в Индии. И обычно (в диком виде) выглядит именно так – с полосочками по бокам. Но учёным для работы нужна другая вариация. Это тоже зебра-фиш, но с мутацией. Если совсем просто, это рыбка-альбинос. Она совершенно прозрачная, и внутри все органы видно без рентгена. Очень удобно работать».

Онкологи всего мира на таких рыбках сегодня работают над проектом аватаров. Перспектива, как из научной фантастики: у конкретного пациента берут кусочек опухоли и прививают его тоже вполне конкретной рыбе – аватару пациента. На ней испытывают препараты, смотрят, как на лечение отреагирует опухоль. И всё это в кратчайшие сроки. Как бы в перемотке…

ИГОРЬ МИЗГИРЁВ, старший научный сотрудник лаборатории канцерогенеза и старения НМИЦ онкологии им. Н.Н. Петрова:
«Рыбы имеют очень быстрое развитие, и, допустим, через 3-4 дня мы уже имеем рыб, у которых сформированы все органы и системы. То есть это несколько миллиметров организм, у которого всё функционирует так же, как и у людей».

И если в прошлом веке ученые искали одну волшебную таблетку, то сегодня всё сводится к персонализированному лечению, когда для конкретного пациента и опухоли подбирают его уникальное средство. И оно срабатывает. Даже в самых безнадёжных случаях.

ЛИЛИЯ ВОЛГИНА, житель Санкт-Петербурга:
«Моя опухоль, она не стадируется. Потому что опухоль ЦНС возникла там, где уже всё очень страшно. В мозге. У меня глиобластома . Есть степень злокачественности. У меня самая тяжёлая. Если всё прекрасно сложится, то год. Я с этим живу уже 8 лет».

Сразу скажем, уже 3 года Лилия в ремиссии. Она, как шутят врачи, «испортила» всю статистику диагноза.

У Лилии взяли кровь и на её основе создали персональную вакцину. В дендритные клетки и, как на флешку, «загрузили» информацию об опухоли, чтобы организм, наконец, заметил её и подключил иммунитет. И теперь ни химии, ни лучевой терапии, ни лекарств. Назло статистике.

ГРИГОРИЙ ЗИНОВЬЕВ, заведующий отделением опухолей костей, мягких тканей и кожи НМИЦ онкологии им. Н.Н. Петрова, хирург:
«Пациентка присылает сообщение: «Можно кататься на скутере?», – я не успел ответить. «Ну, а если чуть-чуть и недолго?». По поводу возвращения к жизни и всему такому. Многие пациенты возвращаются к велосипеду после тазовой резекции, что раньше приковало бы их к коляске».

А это отделение, где каждый из врачей в детстве больше всего любил собирать конструктор. Протезисты. И у них тоже эпоха индивидуального лечения.

Просто протезы для онкобольных не подойдут. Эти крупнее, из титановых сплавов и часто индивидуальные. Для детей есть даже растущие. И «растут» они без операции.

Внутри есть механизм – специальный мотор, который активируется магнитным полем. И есть возможность его раздвигать – увеличивать в объеме до определенных пределов. И пораженная опухолью конечность может продолжать свой рост.

И каждый ведёт борьбу с этой болезнью, как он может. На своем этаже, в своей лаборатории.  Институт переехал сюда, в Песочный, в 60-е. Тогда же не стало и его основателя. Когда был готов новый, огромный центр, точь-в-точь по его плану, он ушёл. Но его негласное завещание всё это время исправно исполняют. Врачи здесь говорят о раке открыто, часто и много. Лишь для того, чтобы ни один пациент не боялся. Этого слова.