35 лет назад прошел всесоюзный референдум о сохранении СССР. Большинство проголосовавших, 113 млн человек, высказались за сохранение. А против – лишь 32 млн. Но даже при таком явном преимуществе это голосование стало, по сути, началом конца великой советской империи. А как появилась идея референдума? Почему он понадобился? Мы задали эти вопросы ведущему научному сотруднику Государственного музея политической истории России Александру Смирнову.

АЛЕКСАНДР СМИРНОВ, ведущий научный сотрудник Музея политической истории России, кандидат исторических наук:
«Это было судьбоносное событие, которого прежде не было. Впервые в истории Советского Союза проводился общенародный референдум. Дело в том, что большевики всегда говорили, что они выступают от имени народа и руководствуются общей волей народа. Но официально сама идея, сама возможность проведения референдума, народного голосования была заложена только в брежневской конституции 77 года.

Но и в брежневское время референдумов не проводилось. И только в период Перестройки, инициированный не только Горбачёвым, а правящей верхушкой, идея народного волеизъявления, идея народовластия стала получать реальные черты.

И одним из проявлений вот этого народовластия стал закон о проведениях референдума. То есть не просто декларация в Конституции о том, что возможно проводить народный опрос, а это уже был механизм, как это проводить. В 90 году появился этот закон. И с 17 марта 1991 года впервые люди решали судьбу страны. Почему же понадобился этот референдум?

Ну, во всяком случае, мы должны понимать, что те преобразования, которые были сверху инициированы сначала Андроповым, потом Горбачёвым, они в конечном итоге начали рушить систему. Против воли. Сейчас вот в обыденное сознание внедряется мысль о том, что Горбачёв хотел разрушить Советский Союз, что он всё делал для этого. На самом деле это не так.

Кто сопротивлялся разрушению Советского Союза по естественной причине, он бы лишился бы власти. Зачем ему нужно было разрушать эту огромную страну, где он был фактически полновластным правителем? Но это в обыденном сознании кажется, что правитель может делать всё, что угодно. На самом деле общественное развитие истории идёт по своим законам. Мы знаем о том, что съезд народных депутатов СССР – это был такой высший орган власти в конце восьмидесятых – начале девяностых годов – в декабре 1990 года принял по просьбе трудящихся решение о проведении референдума о сохранении Союза.

И очевидно, что там, в аппарате съезда Совета народных депутатов, были юристы, были люди, которые понимали, что разрушение Союза приведёт к страшнейшим последствиям,

а это, кстати говоря, многие понимали, и тот же Горбачёв предупреждал о том, что распад Советского Союза обернётся и Гражданской войной, и падением экономики, и деиндустриализацией, и беженцами. Поэтому, по всей вероятности, юридический отдел там был достаточно сильный, люди образованные, поэтому вот они, пройдя такую советскую партийную школу, они умели формулировать вопросы, на которые можно было получить гарантированно положительный ответ.

Это митинг противников. Референдума. Известный ленинградский фотограф, потом петербургский фотограф Сергей Семёнов. Его всегда интересовала молодёжь, андеграундные, нестандартные. Поэтому он сфотографировал на Дворцовой площади противников референдума с таким плакатом, который отражает даже, может быть, идеи не этих молодых людей, которые, наверное, плохо разбирались в политике и вообще в том, что происходит в стране, а тех, кто вывел их на эту площадь. И здесь, конечно, понятно, что референдум Горбачёва – это референдум смерти. Это, конечно, идеи взрослых людей, которые выступали против президента Горбачёва, против коммунистической власти, против советской системы. Из десятков и сотен листовок, которые были тогда выпущены – печатали на чём угодно, можно было и в типографии печатать – были листки сторонников референдума за сохранение Союза и противников. Например, такой самиздатский листок. Почему я против референдума? И вот здесь изложены эти идеи о том, что я против советской системы, против коммунистической власти, против произвола КГБ. И вот эти листовки и показывают не только о расколе, но и о том, что люди были настроены на конфронтацию и на достижение своей правды. Мы считаем, что мы правы, и мы хотим эту правду утвердить. Вместо того чтобы сесть за стол, договориться, обсудить и найти какие-то компромиссы. Во всяком случае, уличная стихия, там договориться было невозможно.

Кроме того, у нас хранится, например, бюллетень. Это копия. Конечно, подлинники ушли куда надо. Но члены избирательных участков, они делают для себя копии. И вот на этой ведомости мы отлично видим, как голосовали в Ленинграде на участках. «Да», «нет». Фактически раскол на 50%, где-то чуть-чуть больше противников сохранения Союза, где-то чуть больше сторонников сохранения.

В этом плане Ленинград, конечно, в авангарде Перестройки и всех этих процессов, которые тогда происходили. Я был студентом исторического факультета нашего университета. Естественно, что в то время как молодой человек я симпатизировал оппозиционным силам, и для меня, конечно, была важной идея свободы, демократии, социальной справедливости. И поэтому я уже к 91 году разочаровался в Горбачёве. И поэтому в силу каких-то внутренних убеждений не готов был поддержать его политику. С другой стороны, я не мог проголосовать против. Потому что тогда получалось, я голосую против страны, в которой я живу. Поэтому для такого рода людей, как я, был третий выход: не ставить галочку «да» и «нет», а забрать этот бюллетень или его испортить. И таких людей было немало, которые не хотели поддерживать официальную власть и которые не хотели исчезновения страны. Сейчас, я думаю, что, наверное, я бы проголосовал бы за сохранение Союза, зная, что происходило потом. Но опять-таки история вершится через людей. Но помимо воли и сознания людей, как говорил Карл Маркс. И в этом он был во многом прав, что и показали события конца восьмидесятых – начала девяностых годов, когда страна оказалась в революции, и всё происходило по законам революции, в общем-то, даже вне зависимости от высшей власти».