ЮРИЙ ЗИНЧУК, ведущий программы «Пульс города»:
«Очень важная историческая деталь. Причём, она очень известная. Но о ней редко говорят, когда обсуждают судьбу нашего блокадного города. И когда вдруг возникают страшные по своей дикости и абсурду вопросы, а может надо было сдать Ленинград, чтобы минимизировать количество жертв? На этот бред очень чётко ответил сам Гитлер. В своей директиве от 22 сентября 1941 года. Называлась она «Будущее города Петербурга». В ней чётко прописано, что было бы с нашим городом, если бы Ленинград сдался. Цитирую: «Фюрер принял решение стереть город Ленинград с лица Земли. После поражения Советской России, дальнейшее существование этого населённого пункта не представляет никакого интереса. Если вследствие создавшегося в городе положения будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты, так как проблемы, связанные с пребыванием в городе населения и его продовольственным снабжением, не могут и не должны нами решаться. В этой войне, ведущейся за право на существование, мы не заинтересованы в сохранении даже малейшей части населения этого города. В случае прорыва блокады со стороны мирного населения приказываю открывать незамедлительно огонь на поражение». Конец цитаты.

Вот всё очень точно, с немецкой педантичностью описано, что было бы с Ленинградом в случае сдачи города. Но наш Ленинград выстоял. И давайте посмотрим лишь на одну из страниц в этой великой и бесконечной летописи подвига Ленинграда. Первая блокадная зима. Зима 1942-го. Самая страшная. Потому что она была первая и потому что она была самая холодная за всю историю метеонаблюдений в нашем городе. Что отчасти и спасло наш  город – уже в конце ноября пошли первые полуторки по Дороге Жизни. И в то же время морозы этой зимы убили огромное количество людей. Зима 1942-го. Самая страшная или спасительная? Нельзя ответить на этот вопрос однозначно. Можно только лишь склонить головы в честь подвига тех ленинградцев, которые прошли через неё. Наталья Бандурина расскажет об этом».

НАТАЛИЯ БАНДУРИНА, корреспондент:
«Блокада для меня никогда не была темой из учебника. Это трагическая история моей семьи, как и у большинства рожденных в Ленинграде. Здесь, на набережной реки Мойки, жили мои предки. Прадед погиб в 41-м. Прабабушка погибла во время самой страшной блокадной зимы».

8 декабря 1941-го подача электроэнергии полностью прекратилась. Остановились трамваи. Перестал работать водопровод. С 20 ноября по 25 декабря служащим и иждивенцам выдают всего 125 граммов хлеба.

8 сентября войска группы «Север» захватили Шлиссельбург, взяли под контроль исток Невы, блокировали Ленинград с суши. С севера город блокируют финские войска.

А где- то над Уралом почти в то же самое время формируется антициклон с очень холодной воздушной массой. Он очень скоро выдвинется в сторону европейской части России. Его гребень расположится прямо над Ленинградом, а высокое давление обеспечит то самое ясное небо, которое будут вспоминать ленинградцы.

Два независимых друг от друга события сходятся в одной точке. Ленинград. В мировой истории нет больше города, который бы выстоял 872 дня Блокады. Таких аномальных морозов с тех пор тоже никогда не было.

С началом войны метеосводки становятся секретной информацией. Это означало только одно – для обычных горожан предстоящие аномальные морозы стали неожиданностью. Более того, вести дневники в осажденном городе смертельно опасно. Могут принять за шпиона. Именно поэтому те из них, что сохранились, такие маленькие – с ладошку. Этот вела профессор института оптики Мария Савостьянова. Она подробно записывает и события, и температуру.

Казалось бы, за шерстяные носки в январе 42-го просят всего 350 граммов хлеба, по факту это суточная норма рабочего. Или ты ешь, или согреваешься. Выбор без выбора. Но вот что действительно поражает в записях этой женщины. Она безэмоционально, повседневно описывает ужасы голода и холода, и восхищается зимними городскими пейзажами.

На последней, 37-й странице своего дневника, она напишет, что именно эти положительные эмоции, которые превращались в текст, не дали ее психики сломаться.

Марианна Курилович – наша коллега. 40 лет проработала на Ленинградском телевидении, в родном городе пережила все 872 дня Блокады. Ей было 15, когда пошла к отцу в госпиталь работать санитаркой. В январе этого года ей исполнилось 100 лет, а помнит она все, как будто это было вчера.

В ту зиму снежный покров составлял 45 см. Да, это не рекордные 70, как это бывало в последнее время, но это и не мало. Для обессиленных, изъеденных цингой, измученных дистрофией людей даже просто взять в руки лопату – подвиг. Масштабно город стали убирать от нечистот, снега и льда только весной 42-го. Для справки, в марте было еще -17. Первая оттепель случилась только в апреле.

НАТАЛИЯ БАНДУРИНА, корреспондент:
«Заходя в парадную почти любого дома в центре города, я думала: состояние лестницы такое – ну, от старости. На самом деле, эти сколы – следы от лома. Им скалывали ледяную коросту».

Но удивительно, что именно зимой, спустя почти полгода после начала осады в городе, в котором нет ни водопровода, ни отопления, начинают работать бани. Первая возобновила свою работу на улице Мытнинской.

Тиф – вот чего боялись в блокадном городе. Канализация не работает, морги переполнены. Морозы дали, по сути, отсрочку подготовиться к весенней уборке.

Если бы не морозы, то не было бы и ледовой дороги на Ладоге, которая спасла Ленинград. Уже в ноябре лед был необходимой толщины, чтобы по нему запустили первую автоколонну.

Именно в осажденном городе под руководством маршала Говорова, которого потом назовут маршалом Ленинградской победы, в строжайшей тайне разрабатывался план Дороги Жизни. Операция по прорыву Блокады тоже здесь.

По данным, озвученным на Нюрнбергском процессе, во время блокады Ленинграда, в первую блокадную зиму, от голода и холода погибли 632 253 человека. Однако многие историки считают, что жертв было гораздо больше, так как в первую зиму обессиленные люди хоронили умерших без подсчёта. А истории выживших – это всегда истории людей, вернувшихся с того света.

Моей прабабушке Екатерине Медведевой, оставшейся навсегда в той холодной зиме 41-го, и всем, кто не дожил до дня Ленинградской победы, посвящается.