Первой в череде праздничных торжеств стала выставка уникальных материалов. В Центральном государственном архиве литературы и искусства представили личное дело композитора.

Папку открывает прошение матери Шостаковича о зачислении его в консерваторию. Под письмом стоит первый, еще детский автограф 13-летнего музыканта. Как отметил Александр Беглов, автор Седьмой, «Ленинградской», симфонии, занимает особое место в сердце каждого, кто ценит и любит Северную столицу. А впервые представленные материалы в самом современном архивном комплексе города позволят по-новому взглянуть на жизнь и творчество Шостаковича.

Так в 1919 году 13-летний Дима Шостакович подписал прошение о зачислении в Петроградскую консерваторию. Приключение точки в автографе – не вымысел дотошных исследователей. Роспись стала автопортретом великого композитора.

«Это идентификация имени, он так себя ощущал, представлял. Так услышал свою фамилию, звуковое какое-то воплощение в этой монограмме. К этому привели многочисленные варианты его подписи» – рассказала заведующая научно-исследовательким отделом рукописей Научно-музыкальной библиотеки Санкт-Петербургской консерватории Лариса Миллер.

Спустя почти 30 лет Дмитрий Дмитриевич подает в консерваторский отдел кадров совсем другой документ.

Неровный и прыгающий по строчкам почерк композитора – похож на его жизнь. Вундеркинд, которого по масштабу таланта современники сравнивали с Моцартом. В 1936 году Шостакович становится героем одиозной статьи «Сумбур Вместо Музыки». А спустя пять лет пишет легендарную Ленинградскую Симфонию.

«Дмитрий Дмитриевич Шостакович для нас – символ величия, подвига советского народа, которые он смог выразить музыкальными средствами, да так, что об этом узнал весь мир» – сказал председатель Архивного комитета Санкт-Петербурга Петр Тищенко.

В сороковые композитор получает три Сталинские премии. Но под конец десятилетия вновь попадает в опалу.

«Уволен был с формулировкой, формальной формулировкой, за совместительство, за невозможность совмещать два учреждения – в Московской консерватории он тогда работал. Но, конечно основным предлогом было постановление 1948 года о борьбе с формализмом» – пояснила заведующая научно-исследовательским отделом рукописей Научно-музыкальной библиотеки Санкт-Петербургской консерватории Лариса Миллер.

Сложными произведения композитора кажутся лишь на первый взгляд. Шостакович сумел подобрать универсальный ключ, с помощью которого его музыка без труда проникает в сердца.

«Как говорил Михаил Иванович Глинка – она равнодокладна и знатокам, ценителям, и критикам. Да, она понятна очень широкому кругу слушателей, она понятна интуитивно, именно потому, что она так хорошо сделана, потому что в ней такое глубокое эмоциональное содержание» – рассказала проректор по научной работе Санкт-Петербургской государственной консерватории имени Н.А. Римского-Корсакова Тамара Твердовская.

На этих пожелтевших страницах не только шум эпохи, в которую довелось жить Дмитрию Шостаковичу. Там можно расслышать его музыку, которая не только отразила время. Ее звуки направлены в вечность.