Время для просветления оптики. Я имею ввиду то новое, что порой открывают в самых, казалось бы, известных нам живописных сюжетах реставраторы. Вы все знаете, что картины со временем теряют первоначальный вид, даже если хранятся в музеях. Не раз слышали от сотрудников: «Не надо так близко смотреть», а вы: «Да чего там, уже и дышать над ними нельзя». Нежелательно. Дыхание и просто испарения от тел миллионов посетителей затуманили знаменитую фреску Микеланджело «Страшный суд», как глаз катарактой. За тридцать с лишним лет образовалась плёнка, которую в Ватикане пришлось счищать. Серьёзная работа, в ходе которой главный реставратор Музеев Ватикана Паоло Виолини разглядел почерк Микеланджело. Обычно каждый мазок — сам по себе, у него своя траектория, а здесь — сразу несколько одинаковых. Микеланджело работал такой кассетой из кистей: по три, а то и по десять, шириной почти пятнадцать сантиметров. Интересно, что похожий инструмент есть у скульпторов — гребёнка из зубил, то есть Микеланджело перенес скульптурную технику в живопись. Кроме того, расчистка открыла автопортрет художника. Его лицо спрятано на ткани у фигуры, изображающей смерть, в самом низу. Если что, ещё один автопортрет, знаменитый, — содранная кожа в руках святого Варфоломея. Ну а сейчас время разглядеть то, что в представлениях не нуждается. «Девятый вал» Айвазовского, казалось бы, а что тут увидать? Ну если посмотреть на извилистые очереди в Корпус Бенуа, где сейчас проходит выставка мастера, насмотреться многие не успели. В первую очередь на главный шедевр, который перед выставкой прошел масштабную реставрацию. Есть что разглядеть. В деталях.