В продолжении великой музыки — у нас приношение памяти великого композитора.135 лет со дня рождения Сергея Прокофьева отмечают по всей стране. Мне же в рамках отведенного времени нужно очертить фигуру — как? Лучше сказать банальность, чем вот, просто — бить в литавры. И я скажу. Главное в нем — это противоречивость. Но противоречивость, противоречащая слову, в последовательности, цельности, это его «огромное, своенравное дарование», так сказал Лядов. Или — без литавров : «Это какой-то дикий крепыш, мустанг на подножном корму» — в общем-то то же самое еще о совсем молодом композиторе писал критик Юлий Энгель — не я один ищу образ мятущейся непосредственности, огненного темперамента. В этом смысле Прокофьев был и новатором, и продолжателем, и при этом вызывал недоумение у всех — у строгой консерваторской профессуры, и у публики аристократических петербургских пригородов, искушенных американских слушателей, просвещенной художественной элиты Парижа. В своей стране и у своего народа ему с одинаковым неистовством провозглашали анафему и пели аллилуйю. «Классический композитор — это безумец, который сочиняет вещи, непонятные для своего поколения». Это уже его слова. Теперь «Прокофьев — наш» — мемориальный фестиваль под этим название начался в Мариинском театре, здесь и в Московском Большом будут звучать популярные и редкие произведения композитора. На сцене Мариинского театра и цитатах классика — вспоминаем гения.