Гость: Мария Меньшикова, старший научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа, куратор выставки.
Людмила Ширяева, ведущая: Династия Цин правила почти в те же годы, что и Романовы в России. Пришла к власти в 1644 году, ушла — в 1911‑м. Причём на троне сидели не китайцы, а маньчжуры — вчерашние кочевники, получившие в управление страну с культурой куда старше и тоньше их собственной.
Василий Киров, ведущий: При трёх просвещённых императорах Китай смог пережить расцвет, на который оглядывалась вся Европа эпохи Просвещения. В Гербовом зале Зимнего дворца — около 60 вещей той эпохи из собраний Эрмитажа, и многие из них не показывали никогда. Предметы слишком большие или слишком хрупкие. Это портреты генералов из Пекинской галереи славы, придворные халаты и кабинет учёного.
Людмила Ширяева, ведущая: Выставка работает до 27 сентября.
Василий Киров, ведущий: На самом деле Цин — это последняя императорская династия Китая. Почему именно она так важна? Почему она в центре внимания?
Мария Меньшикова, старший научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа, куратор выставки: Я думаю, что это обусловлено коллекциями Эрмитажа. Потому что так получилось, что именно этот период лучше всего представлен у нас в собрании в силу разных обстоятельств — и в силу того, как коллекционировали в Петербурге, и в силу того, что даже дворцы украшали китайскими предметами. Кроме того, была царская коллекция. И, пожалуй, одним из важнейших моментов является то, что очень многие изделия, которые мы видим сейчас на выставке и на постоянной экспозиции «Культура и искусство Китая», — это в том числе подарки китайского императора, одного из последних китайских императоров. Маньчжур, девиз правления которого был Гуансюй. В 1896 году он отправил чрезвычайное посольство во главе с государственным деятелем Ли Хунчжаном, который привёз большое количество подарков на коронацию Николая II.
Людмила Ширяева, ведущая: Как мы сказали, маньчжуры — кочевой народ — долгое время находились на троне. По этим экспонатам, предметам можно проследить, как кочевой народ справлялся с управлением огромной страны с богатейшей культурой?
Мария Меньшикова, старший научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа, куратор выставки: Думаю, да. Как раз наши экспонаты во многом демонстрируют то, что сделали маньчжуры. Как вы верно заметили, они были этнически другой группы, соответственно, у них был и другой язык, другая письменность. И на многих изделиях — в частности, на портретах, которые вы уже упомянули (портреты военачальников), или, например, на указе, который тоже представлен на выставке (кстати, это самый ранний экспонат — ещё XVII века), — на этих изделиях, свитках — два языка. Маньчжуры сразу объявили государственными языками китайский и маньчжурский.
Василий Киров, ведущий: Портреты мы ещё сегодня увидим, но бытует такое мнение, что даже Европа в эпоху Просвещения смотрела на Китай как на образец. Что привлекало?
Мария Меньшикова, старший научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа, куратор выставки: Дело в том, что действительно в эпоху Просвещения мы все знаем имена, например, Вольтера, Дидро. А главным образом нас здесь интересует Вольтер, потому что Екатерина II переписывалась с Вольтером, и его идеи отчасти повлияли на саму Екатерину. Когда она пыталась писать уложения, она обращалась именно к китайскому опыту.
Василий Киров, ведущий: Екатерина была вдохновлена их методом управления, какими‑то именно их традициями?
Мария Меньшикова, старший научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа, куратор выставки: Да, и она даже умела переводить уложения и указы китайских императоров на русский язык.
Мария Новикова‑Охонская, ведущая: Прямо отсюда, из центра северной столицы России, мы можем переместиться в павильон Пурпурного блеска, в Запретный город в Китае, чтобы любоваться портретной галереей военачальников XVIII века. Перед нами очень необычная часть портретной галереи. Нам, европейцам, их образы, позы, манеры и вообще живописное исполнение кажутся весьма и весьма неожиданными.
Константин Петров, научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа: Мы действительно с вами стоим перед, по‑моему, самыми важными экспонатами на нашей выставке. Это портретная галерея, созданная для павильона Пурпурного блеска — зала славы, построенного в императорских садах рядом с императорской резиденцией в Пекине, где прославлялись выдающиеся военачальники джунгарских и туркестанских походов императора Цяньлуна. Это период расцвета империи Цин — середина и вторая половина XVIII века. Император Цяньлун сам себя в конце жизни называл «старцем десяти свершений»: под этим он разумел 10 самых выдающихся военных кампаний. Вершиной его пути было присоединение к Китаю территории Джунгарии и Восточного Туркестана, которую сегодня мы знаем как Синьцзян. На этих портретах изображены герои этих походов — военачальники маньчжурского и монгольского происхождения. Над портретами — каллиграфические надписи на маньчжурском и китайском языках, на двух государственных языках Цинской империи. Это словословия, посвящения, написанные самим императором Цяньлуном, в которых прославляются ратные подвиги генералов в стихах, несколько отличающихся друг от друга: маньчжурский и китайский языки совершенно друг на друга не похожи.
Мария Новикова‑Охонская, ведущая: Известно, что к созданию этих портретов приложили свои таланты европейские художники.
Константин Петров, научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа: Да, совершенно верно. Если мы посмотрим на то, как написаны эти портреты, увидим, что это, в общем, традиционная для Китая техника и традиционные материалы: шёлк, по которому художник мягкой кистью работает минеральными водоразмываемыми красками — без грунта, без лака, такими очень тоненькими смывками, лессировками, тонкими разнообразными линиями. Но если мы посмотрим на то, как написаны лица этих военачальников, то увидим, что здесь, конечно, приложили руку европейские мастера. В первую очередь — Джузеппе Кастильоне, который работал в Китае с 1715 года, обучал китайских придворных художников и сам очень много работал на заказы императора Цяньлуна и его предшественников. Они создали своего рода синтез китайской техники и китайских материалов, добавив в неё европейскую светотеневую моделировку лица, правильную передачу анатомических особенностей человеческого тела и достигая такого очень объёмного эффекта.
Мария Новикова‑Охонская, ведущая: Что касается объёмного эффекта и непохожего на европейский парадный портрет аспекта — это позы: очень живые, в движении, как будто этих людей запечатлели фотографически в какой‑то момент их деятельности, а не как на парадном портрете, когда монументально, основательно стоят анфас.
Константин Петров, научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа: Эта традиция очень древняя. Это один из самых древних жанров китайской живописи — парадный дидактический портрет, который должен прославлять и наставлять зрителя. На таком портрете человек должен быть изображён не просто при всех регалиях, а так, чтобы считывался его характер, его достоинства как преданного слуги государя.
Мария Новикова‑Охонская, ведущая: Но вот здесь мы можем обратить внимание на особенности костюма и обмундирования — они разные. Как это учитывалось при создании образа?
Константин Петров, научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа: Да, действительно. Вот этот портрет отличается фантастической сохранностью красочного слоя, и мы по нему можем разглядеть огромное количество самых разных деталей вооружения: фурнитуру колчана для стрел, резные ажурные украшения его доспехов, все заклёпочки, стрелковое кольцо на большом пальце, кожу ската, которой обиты ножны и колчан. Эти портреты — не только замечательные образцы синтеза европейской и китайской художественной традиции, но и замечательные источники по истории материальной культуры эпохи Цин, по вооружению этого периода.
Василий Киров, ведущий: Почему на этих портретах лица писали европейские художники, а халат, силуэт — уже китайские мастера? В чём была причина такого симбиоза и разделения труда?
Мария Меньшикова, старший научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа, куратор выставки: Наверное, это связано с мастерством художников‑иезуитов, которые работали в Китае. Как раз Джузеппе Кастильоне создал мастерскую, у него были ученики — европейские и китайские художники. Была целая мастерская, которая должна была отражать особенности, реалии: одежду, украшения, доспехи, оружие. Невозможно столько портретов написать самим: в общей сложности считается, что написано 280 портретов. Для костюмов существовала определённая схема, которая должна была отражать чин, ранг, достоинство, особенности именно этого человека.
Василий Киров, ведущий: Задача итальянских мастеров была чисто технической — обучить какому‑то ремеслу написания портретов?
Мария Меньшикова, старший научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа, куратор выставки: В европейской традиции точно передают портретное сходство, а для китайцев это может быть некая схема физиогномики. В других портретах, представленных на выставке, — например, члена императорской семьи, императрицы какого‑то ранга или чиновника высокого ранга, — сквозит как раз эта традиция схемы портрета по законам физиогномики, которая восходит к глубокой древности в Китае.
Людмила Ширяева, ведущая: Насколько я знаю, реставраторам пришлось потрудиться, и многие экспонаты вообще впервые увидели свет — и мы, соответственно, их увидели впервые. Связано ли это с тем, что они были не в совсем достойном для экспонирования состоянии? Много ли пришлось поработать реставраторам, мастерам?
Мария Меньшикова, старший научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа, куратор выставки: Очень много пришлось поработать. Очень трудно выставлять все эти предметы, потому что они выгорают.
Василий Киров, ведущий: Что на них изображено? Там ведь тоже особенные символы, не просто какие‑то красивые рисунки.
Мария Меньшикова, старший научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа, куратор выставки: Дело в том, что вообще вся китайская культура пронизана символикой, которая часто восходит к глубокой древности. Каждую деталь, которую вы видите на предметах, представленных на выставке, надо научиться «читать» — понимать эти символы, эти знаки. Никто, кроме членов императорской семьи, не имел права носить такие изображения. Либо это могли быть чиновники, которые должны были одеваться определённым образом: вот там представлены два чиновничьих халата с золотыми пятипалыми драконами — в них чиновники должны были являться на приём к императору.
Мария Новикова‑Охонская, ведущая: Сейчас у нас будет удивительная возможность в деталях рассмотреть признанные шедевры декоративно‑прикладного искусства, которые изначально имели максимально утилитарное назначение. Потрясающие ларцы с секретом, которые были поднесены на коронацию как раз Николая II.
Константин Петров, научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа: Да, совершенно верно. Эти предметы оказались сначала в Зимнем дворце, потом в Государственном Эрмитаже — в числе нескольких подарков, преподнесённых Николаю II. Это действительно очень практичные вещи для Китая — ящики для льда. Они использовались для охлаждения помещений в жаркое летнее время. Летом в столице Китая, Пекине, очень жарко, и элита Китая, и сам император стремились оттуда уехать как можно дальше — в свои загородные поместья.
Мария Новикова‑Охонская, ведущая: С инженерной точки зрения, как там всё внутри устроено?
Константин Петров, научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа: Внутри это просто пустой ящик, в который помещали лёд, заготовленный с зимы. Конденсируя влагу из окружающего воздуха, они понемногу охлаждали помещение. Кроме того, в них сверху можно было при необходимости заложить фрукты, чтобы они сохраняли свежесть. Декорированы эти предметы в к тому времени уже вполне традиционной для Китая (хотя изначально заимствованной с Ближнего Востока) технике перегородчатой эмали: на поверхности основы из медных сплавов напаиваются маленькие металлические перегородочки, а пространство между ними по рисунку заполняется эмалями разных цветов, которые затем в печи обжигаются и полируются.
Мария Новикова‑Охонская, ведущая: Ну вот что касается вообще работы с эмалью, китайским мастерам сложно найти равных. Почему именно этот вид искусства стал настолько популярен, востребован и известен далеко за пределами Китая?
Константин Петров, научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа: Здесь китайцы выступили, как часто делали в лучших своих традициях: они взяли что‑то извне. В случае с перегородчатой эмалью они заимствовали технику, которая до этого уже была очень развитой, например, в Византии, и довели её до совершенства.
Мария Новикова‑Охонская, ведущая: Мы видим ещё одно большое эмалевое панно, и здесь очень интересна не только техника, но и сюжеты, которые изображены. Первое, что бросается в глаза, — что персонажи, которые изображены, не китайцы.
Константин Петров, научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа: Совершенно верно. Перед нами предмет, сделанный в технике, специфической именно для эпохи Цин, — в технике расписной эмали. Это немного другая техника, с которой китайцы познакомились в XVII веке — во многом благодаря европейцам и уже упоминавшимся сегодня иезуитам. В этой технике китайские мастера работали в двух центрах. Одним крупным центром производства расписных эмалей был юг Китая — торговый порт Гуанчжоу, открытый для европейцев, где этих европейцев было много. Они приезжали за замечательными китайскими товарами, привозили свои диковинки, которые китайцы могли покупать. И этот предмет — символ кросс‑культурного обмена: в нём сочетаются и китайские элементы (например, то, как написаны горы, деревья, — словом, пейзажные элементы вполне укладываются в традиционные китайские представления об эстетике пейзажа и о технике его изображения), и образы европейцев, которые двигаются с подарками ко двору китайского императора и несут всякие диковинки, в том числе из европейских колоний.
Людмила Ширяева, ведущая: Мы знаем, что выставка проходит в Государственном Эрмитаже до 27 сентября. Тем, кто впервые придёт в Гербовый зал, на что ещё обратить внимание?
Мария Меньшикова, старший научный сотрудник отдела Востока Государственного Эрмитажа, куратор выставки: Дело в том, что каждый из предметов, который представлен на выставке, — это шедевр, уникальные вещи, выполненные в большинстве случаев в императорских мастерских по императорскому заказу. Я бы обязательно обратила внимание на нефритовые изделия, которые представлены. Нефрит в Китае — самый драгоценный минерал. Кроме того, материалы, которые использовали китайцы, иногда уникальны. Каждый предмет рассказывает свою историю. Хочу обратить ваше внимание на то, что вы можете пойти посмотреть и рассмотреть каждый из предметов: на выставке представлены достаточно подробные экспликации и пояснения к изделиям.
