Гость: Татьяна Лехович, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского прикладного искусства Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения.
Людмила Ширяева, ведущая: Сегодня наш разговор мы посвящаем выставке, которая открылась в Манеже Малого Эрмитажа и называется «Барон Штиглиц. Подвиг просвещённой благотворительности».
Николай Растворцев, ведущий: 800 предметов, многие из которых впервые прошли реставрацию и представлены широкой публике. Уникальность ещё и в том, что впервые за 100 лет воссоединились предметы из собрания Эрмитажа и музея Академии Штиглица. О том, как частная благотворительность одного человека сформировала одну из лучших мировых коллекций прикладного искусства, мы поговорим с куратором выставки.
Людмила Ширяева, ведущая: Выставка названа словами императора Александра II: «Подвиг просвещённой благотворительности». Почему сегодня, спустя 150 лет, мы вспоминаем этот широчайший культурный жест барона Штиглица как подвиг?
Татьяна Лехович, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского прикладного искусства Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения: Нужно сказать, что это действительно был грандиозный проект, организованный исключительно частной инициативой и на частные деньги. Сегодняшний зритель не совсем понимает, насколько важным, насколько глобальным было всё это мероприятие: училище, музей, огромная библиотека. Сегодня они находятся главным образом в собрании Эрмитажа, хотя есть и другие музеи, которые получили часть наследия музея Штиглица. Мы решили напомнить нашему зрителю об этом, об этих людях, которые сделали такое грандиозное дело. Их дело живёт. Училище работает, теперь оно называется Академией. Музей находится в Эрмитаже, и наши зрители могут видеть экспонаты из этого музея на постоянной экспозиции.
Николай Растворцев, ведущий: Когда мы говорим «благотворительность», мы всё равно подразумеваем какие-то средства, финансы, причём немалые: миллион рублей на создание училища, потом ещё около 6-ти миллионов – колоссальные по тем временам деньги. Что двигало промышленником и банкиром?
Татьяна Лехович, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского прикладного искусства Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения: Надо сказать, что было несколько обстоятельств, которые привели его к этому решению. Инициатором создания этого фонда барона Штиглица, тогда, конечно, не оперировали такими терминами, но сегодня мы бы назвали это фондом, был его зять, муж его воспитанницы Александр Александрович Половцов. Собственно, он и был инициатором этой идеи. Дело в том, что у Штиглица не было наследников. Он был одним из богатейших людей Российской империи и понимал, что через какое-то время ему всё равно придётся решать, что делать со своим капиталом. Половцов предложил ему такое решение: передать весь капитал в фонд общественного учреждения и назвать его именем. Вы видите, что это было правильное решение. Прошло 150 лет. Мало ли баронов было в Санкт-Петербурге, но мы помним барона Штиглица.
Людмила Ширяева, ведущая: В чём заключалась уникальность Центрального училища технического рисования? Чем оно тогда отличалось от других художественных школ?
Татьяна Лехович, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского прикладного искусства Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения: Это было очень современное учебное заведение, организованное в связи с тем, что бурно развивающаяся российская промышленность второй половины XIX века требовала новых кадров. Нужны были новые дизайнеры, новые художники, которые будут проектировать всю продукцию, которую теперь массово выпускали новые заводы. Таких кадров не было. Об этом задумывались все страны. Первой начала Англия, Лондонский Саут-Кенсингтонский музей, затем Франция, Берлин, Вена и Санкт-Петербург. Барон Штиглиц был банкиром. Кроме того, он был владельцем фабрики в Ивангороде. До сих пор существует Полотняная фабрика – его бывшая фабрика. Он очень хорошо понимал, что нужно менять вообще весь подход к развитию промышленности. Эти люди мыслили очень стратегически, думали на много десятилетий вперёд. Поэтому они создавали такое учебное заведение, чтобы готовить новых специалистов.
Николай Растворцев, ведущий: То есть связь ремесла и искусства была новой для России? Выпускали не просто художников, людей с навыками и знаниями, а именно специалистов для промышленности, которых требовала страна?
Татьяна Лехович, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского прикладного искусства Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения: Да. К тому же всё это было очень передовым с точки зрения организации. Туда брали девушек на обучение, что для XIX века было совершенно необычно. Туда брали людей всех вероисповеданий, всех национальностей, не было никаких ограничений. Единственное ограничение – это способности.
Николай Растворцев, ведущий: Здание музея при училище архитектор Месмахер строил как учебник истории искусства: каждый зал – в своём стиле. Выставка сегодня в Манеже Малого Эрмитажа – это попытка воссоздать ту самую атмосферу музея? Или есть какие-то параллели?
Татьяна Лехович, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского прикладного искусства Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения: Да. У нас были очень интересные дизайнеры, с которыми мы уже работали и имели опыт организации предыдущих известных выставок. Это Юрий Сучков и Эмиль Капелюш. Они придумали такое пространство, которое будет рассказывать об этом явлении как о храме искусств и ремёсел. О храме, который должен был воспитывать хороший вкус у студентов. С этой целью, собственно, и собиралась эта невероятная коллекция. Это был один из лучших музеев Европы.
Николай Растворцев, ведущий: Нам тоже хочется рассмотреть что-то в деталях. Начнём с мраморных рельефов Антонио Ломбардо. Их называют одним из ярких проявлений Высокого Возрождения. Что в них особенного, почему они так важны для выставки?
Татьяна Лехович, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского прикладного искусства Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения: Эти рельефы были сделаны в начале XVI века по заказу герцога Феррарского для его замка д’Эсте. Тогда влиятельные герцоги очень увлекались изучением окружающего мира и организовывали специальные комнаты, которые назывались «студиоло». Считается, что эти рельефы украшали студиоло герцога Феррарского. Дальше у них была сложная судьба. Они путешествовали из замка в Ферраре и попали на антикварный рынок XIX века, где оказались в одной из крупнейших частных мировых коллекций – у коллекционера Шпитцера. В начале 1890-х годов, после безвременной кончины этого человека, его коллекция была выставлена на распродажу. У Штиглица были агенты по всей Европе. Он сотрудничал с ведущими антикварами, с лучшими торговыми домами и всегда следил за самыми ценными экспонатами, которые появлялись на европейском рынке. Они сумели приобрести эти рельефы во время аукциона.
Людмила Ширяева, ведущая: От Италии к Трое. На выставке представлены находки Генриха Шлимана. Как они вообще оказались в коллекции училища и что в них уникального?
Татьяна Лехович, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского прикладного искусства Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения: Там очень интересная история с Шлиманом. Он был очень предприимчивым человеком, таким чрезвычайным энтузиастом в духе XIX века. Частным образом организовал раскопки на Гиссарлыкском холме в Турции, где находилось место, которое считалось древней Троей. Результатом его раскопок стали буквально сотни ящиков с археологическими экспонатами. Во время одного из своих путешествий Половцов на корабле познакомился с Генрихом Шлиманом. Они говорили о музее, о коллекционировании. Половцов даже оставил запись о нём в своём дневнике. Несколько лет спустя, когда уже стало понятно, что будет не только училище, но ещё и музей при нём, Шлиман прислал в подарок музею три ящика с экспонатами своих раскопок в надежде, что музей купит оставшуюся коллекцию. Но музей её не купил, её приобрели берлинские музеи.
Николай Растворцев, ведущий: Отдельного рассказа заслуживают и фламандские шпалеры XVI столетия из серии «Времена года. Гротески». Пять огромных шпалер, каждая площадью 24 квадратных метра. Что скрывает их сложная иконографическая программа?
Татьяна Лехович, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского прикладного искусства Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения: У этой серии шпалер очень интересная история, совершенно королевского происхождения. Она была изготовлена примерно в середине XVI века, в 1540-х годах, и уже тогда находилась в коллекции французских королей. Затем в XVII веке эти шпалеры оказались у Николя Фуке, суперинтенданта короля Людовика XIV, который был арестован за растраты. Он построил замок Во-ле-Виконт, и там находились эти шпалеры. Сохранилась опись его имущества после ареста, и там есть наши шпалеры. Часть имущества ушла на аукционы, а часть перешла в собственность короля Людовика XIV. Там эти шпалеры находились до Французской революции, когда многое тоже было распродано. Так они оказались на антикварном рынке. Половцов увидел их в квартире банкира Гинцбурга на Конногвардейском бульваре, недалеко от Манежа, и договорился о покупке этой серии для музея Штиглица. Это совершенно необыкновенная иконография. Начинается всё с того, что четыре времени года, но шпалер пять. Почему? Потому что здесь изображены не только времена года, здесь изображены стихии. Основные стихии, из которых состоит вся наша земная реальность. Это теория, которая лежит в основе алхимии, алхимической трансформации мира. Таким образом, весна – воздух, лето – земля, осень – огонь и зима – вода. Эти стихии не просто существуют, они находятся в процессе алхимической трансформации. Они сталкиваются, сливаются, борются друг с другом и постоянно трансформируются. Эта средневековая модель мира, сохранившаяся и в эпоху Ренессанса, описывает всё происходящее вокруг. Но в этой же модели описывается и наивысшая трансформация материи. То есть то, к чему должны стремиться все алхимики. Они стремятся не просто к получению золота, они стремятся к получению пятого элемента – эфира. Вот пятая шпалера – это пятый элемент.
Николай Растворцев, ведущий: Они специально были отреставрированы?
Людмила Ширяева, ведущая: Сложно ли было? В каком состоянии они достались вам?
Татьяна Лехович, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского прикладного искусства Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения: Они были в очень загрязнённом состоянии, но без больших утрат. Мы видим много следов их долгой истории, ими пользовались. Вероятно, они были хорошо отреставрированы ещё на Гобеленовой мануфактуре в Париже. В Эрмитаже мы смогли отреставрировать эту серию благодаря тому, что у нас появилась новая реставрационная лаборатория с суперсовременным оборудованием. Теперь мы можем правильно и безопасно очищать шпалеры и реставрировать их. Специально к этой выставке наши реставраторы, многие из которых учились в Академии Штиглица, выполнили эту работу. Пятый элемент – это эфир, из которого состоит солнечный свет. Поэтому там изображён Аполлон, бог Солнца, и за его спиной – солнечные лучи.
Николай Растворцев, ведущий: На выставке, наряду с шедеврами, соседствуют и студенческие работы. Расскажите про этот приём. Он ведь один из ключевых для понимания духа училища и связи XXI века с XIX.
Татьяна Лехович, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского прикладного искусства Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения: Именно с этого мы начали думать о концепции выставки вместе с моими коллегами из музея Штиглица. У них сохранился огромный фонд учебных работ с XIX века. Надо сказать, что качество этих работ исключительно высокое. Уже сегодня их тоже можно называть шедеврами. Когда мы их рассматривали, увидели, что на них очень хорошо узнаются те самые экспонаты, которые сегодня хранятся и в собрании музея Штиглица, и в собрании Эрмитажа. Мы решили сделать такие композиции: поставить учебные натюрморты рядом с самими предметами и показать современным студентам, художникам и всем интересующимся, как работали люди, каким был уровень их мастерства. Когда рядом находятся рисунки и сами вещи, это выглядит очень убедительно.
Людмила Ширяева, ведущая: Мы знаем, что Михаил Борисович Пиотровский сказал, что выставка – это вклад в воспитание хорошего вкуса. Сегодня очень часто жалуются на отсутствие вкуса. Чему этот опыт 150-летней давности может нас научить?
Татьяна Лехович, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского прикладного искусства Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения: Этот опыт говорит о том, что для того, чтобы вырастить хорошего художника, нужно очень много в него вложить. Этот проект именно об этом. О том, что люди, которые всё это организовывали, делали всё на самом высоком уровне. Училище – великолепное здание. Здание музея – это невероятная архитектура, специально созданная для коллекций. Каждый зал своим декором сопровождает ту коллекцию, которая в нём размещена.
Николай Растворцев, ведущий: То есть это был их вклад в своё сегодня и в наше завтра?
Татьяна Лехович, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского прикладного искусства Государственного Эрмитажа, кандидат искусствоведения: Это был вклад в тех молодых людей – юношей и девушек, которых они брали на учёбу, чтобы вырастить внутри этой среды людей с очень хорошим вкусом.
