«Тициан. Последний шедевр: «Святой Себастьян»»: главное событие лета

Гость: Ирина Артемьева, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа, доктор искусствоведения.

Марианна Дьякова, ведущая: Сегодня в центре нашего внимания главное событие этого лета – выставка «Тициан. Последний шедевр: «Святой Себастьян»». Это дань уважения величайшему венецианцу в год 450-летия со дня его смерти и одновременно триумф эрмитажных реставраторов. После трёх лет кропотливой работы «Святой Себастьян» возвращается к зрителю обновлённым и полным сенсационных открытий.

Николай Растворцев, ведущий: О том, как Тициан создавал свой заветный образ, о тайнах, скрытых под слоями старого лака, и о том, почему эту выставку называют событием года, поговорим с доктором искусствоведения. «Святой Себастьян» занимает особое место в позднем творчестве Тициана. Почему эту картину называют не просто шедевром, а своего рода вотивным образом, личной мольбой великого художника?

Ирина Артемьева, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа, доктор искусствоведения: Действительно, «Святой Себастьян» занимает исключительное место в творчестве Тициана, потому что это глубоко личное, интимное высказывание художника, созданное в необыкновенно трагических обстоятельствах.

Марианна Дьякова, ведущая: Давайте раскроем эти обстоятельства.

Ирина Артемьева, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа, доктор искусствоведения: Венеция, эпидемия чумы.

Марианна Дьякова, ведущая: Картину он создавал не на заказ, а для себя, как мы понимаем?

Ирина Артемьева, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа, доктор искусствоведения: Совершенно верно. Картина создавалась в 1576-м году. Я полагаю, что он начал работать над ней где-то в конце весны и посвятил ей всё лето. Святой Себастьян – защитник от чумы. В этом качестве его почитали в Италии ещё с VII века. Павел Диакон в «Истории лангобардов» описывает чудо, произошедшее в Павии, где свирепствовала чума. Только когда туда перенесли десницу святого Себастьяна, чёрная смерть отступила. С тех пор в Италии нет буквально ни одного города, где не было бы храма или алтаря, посвящённого святому Себастьяну.

Николай Растворцев, ведущий: В условиях карантина и нехватки материалов Тициан пошёл на смелый шаг – написал новый шедевр поверх уже существующей картины. Что скрывает рентген под верхним слоем краски? Как этот факт изменил наше представление о работе мастера?

Ирина Артемьева, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа, доктор искусствоведения: Я бы не назвала это смелым шагом. Это не совсем верное суждение, потому что для Тициана такая практика была совершенно обычной. Действительно, «Святой Себастьян» написан поверх другой композиции – «Динарий кесаря», которая известна во многих версиях, исполненных в основном помощниками Тициана, с разной степенью участия самого мастера. Но этот приём он использовал с самых первых лет творчества. В Эрмитаже хранится его первая монументальная работа – «Бегство в Египет». Она тоже написана поверх другой композиции. Так же, как и «Несение креста», «Венера перед зеркалом» и многие другие произведения. Это была вполне обычная практика.

Марианна Дьякова, ведущая: Правда ли, что Тициан изначально задумывал образ поясным, а затем превратил его в фигуру в полный рост? Действительно ли это так и почему?

Ирина Артемьева, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа, доктор искусствоведения: Начнём с того, что неправильно называть эту картину портретом, поскольку это образ идеального героя, созданный воображением художника. Что касается композиции, раньше действительно существовало мнение, что она складывалась поэтапно. Однако реставрация показала обратное. Тициан сразу задумал фигуру в полный рост. Для этого он подшил к уже начатой композиции с «Динарием кесаря» два куска холста – слева и снизу – и сразу начал писать фигуру целиком. Это видно и по рисунку, и по композиции. Все её элементы настолько тесно связаны между собой, что становится ясно – такой замысел существовал с самого начала.

Николай Растворцев, ведущий: Как вы считаете, успел ли Тициан завершить картину до своей смерти? Мы видим перед собой полностью законченное произведение или всё же работу, которую он не успел довести до конца? Почему её вообще считали незавершённой?

Ирина Артемьева, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа, доктор искусствоведения: Реставрация подтвердила то, о чём писали многие исследователи ещё в XIX веке: картина закончена. Сохранились записи известных искусствоведов с пометкой finita – «завершена». Есть только одна деталь, которую художник действительно не успел закончить, – левая голень «Святого Себастьяна». Он долго искал её положение, трижды менял его, и, очевидно, смерть помешала ему завершить именно эту часть композиции. В целом же произведение абсолютно завершено.

Николай Растворцев, ведущий: Трёхлетняя реставрация насколько кардинально изменила визуальное восприятие картины? Были ли какие-то неожиданные открытия прежде всего для вас – профессионалов, глубоко погружённых в историю искусства и творчество Тициана?

Ирина Артемьева, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа, доктор искусствоведения: Да, реставрация принесла действительно неожиданные открытия. Мы не ожидали, что откроется настолько яркая, многоцветная палитра. Ведь главное выразительное средство Тициана – колорит. Именно за него его ценили при жизни, именно им восхищались современники. Особенно поразил пейзаж. Впервые стало ясно, что «Себастьян» изображён в атмосфере наступающей ночи. Контраст ярких закатных красок и тёмных туч, надвигающихся слева над его головой, придаёт происходящему дополнительный драматизм. После снятия старого лака и раскрытия колорита появилась глубина пространства. Стали отчётливо различимы первый, второй и третий планы. Но самое главное – объём приобрела сама фигура святого.

Марианна Дьякова, ведущая: Даже внешность «Себастьяна», насколько мы понимаем, изменилась. У него буквально появились голубые глаза.

Ирина Артемьева, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа, доктор искусствоведения: Да. Глаза оказались ярко-синими, так же, как и его длинные локоны. Эти локоны были ещё видны в XIX веке. На зарисовке, выполненной итальянским исследователем Джованни Баттистой Кавальказелле в 1865-м году, они хорошо различимы. Но, к сожалению, реставрация конца XIX века и последующие вмешательства скрыли эти детали. Теперь они снова открылись зрителю.

Николай Растворцев, ведущий: Мы по-новому увидели не только самого святого. Стали различимы и многие детали: сломанные стрелы, более чёткий рисунок сандалий и другие элементы. Что дают эти открытия для понимания замысла художника? Помогают ли они переосмыслить картину или подтвердить существовавшие ранее гипотезы?

Ирина Артемьева, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа, доктор искусствоведения: Основное понимание этой картины пришло именно в процессе реставрации, когда мы поняли, с какой неистовой страстью написана эта картина. Конечно, Тициан торопился, но при этом не отступал от принципов своего творчества. Он искал наиболее выразительные, наиболее экспрессивные детали. Именно поэтому количество стрел оказалось больше, чем было видно до этого. Он просто прикрыл их, потому что искал наиболее точное место, наиболее выразительную цель для этих стрел. Конечно, открылось также в живописи вот это неповторимое воплощение живой плоти, которое умел передать только Тициан. Живую, истекающую кровью, раненую, трепещущую плоть. Это было чудо, которого не понимали современники, но стремились постичь потомки.

Марианна Дьякова, ведущая: Поправьте, если это не так, но, насколько мы знаем, установлено, что Тициан использовал фиолетовый пигмент, который не был характерен для этого региона. В основном его использовали северные художники. Сейчас тоже благодаря реставрации установлен этот факт. Действительно ли это так, и является ли это своего рода сенсацией?

Ирина Артемьева, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа, доктор искусствоведения: Можно сказать и так. Действительно, фиолетовый пигмент, добываемый из минерала флюорита, который добывали в Тирольских Альпах, ранее в палитре Тициана никогда не встречался. Ранее его очень редко встречали в палитре северных мастеров. Да, это можно назвать сенсацией благодаря нашему исследователю Камилле Бурхановне Калининой.

Николай Растворцев, ведущий: Мы знаем, что реставрация длилась три года. Почему этот процесс был настолько непростым? В чём заключалась главная, если можно так выразиться, опасность при работе с этим холстом?

Ирина Артемьева, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа, доктор искусствоведения: Художник-реставратор, конечно, полагается на результаты предварительных исследований. Вообще реставрация, особенно такая сложная, как в случае с живописью Тициана, требует от реставратора большого опыта, таланта художника и огромной интуиции. По счастью, у реставратора Сергея Александровича Киселёва это уже пятая картина Тициана, над которой он работает. Конечно, он тоже не без трепета подходил к началу этой реставрации. В результате результат превзошёл все ожидания.

Николай Растворцев, ведущий: В этом году исполняется 450 лет с момента ухода Тициана. Эрмитаж отмечает эту дату выставкой одной картины, о которой мы подробно говорим. Почему, на ваш взгляд, музею показалось важным сосредоточить всё своё внимание именно на «Святом Себастьяне»?

Ирина Артемьева, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа, доктор искусствоведения: Потому что это действительно последняя картина Тициана. Это картина-свидетельство и свидетель последних часов жизни Тициана. В этом её уникальное значение. Последний мазок был нанесён именно на «Святого Себастьяна», и смерть не позволила ему до конца завершить эту работу. Эрмитаж, конечно, может гордиться тем, что обладает именно таким шедевром, который сейчас открылся во всей своей красоте. Надо сказать, что выставка будет работать до конца сентября, но нас ещё ожидает сама дата – 27-го августа. Это день смерти Тициана. Думаю, Эрмитаж тоже отметит эту памятную дату какими-то событиями.

Марианна Дьякова, ведущая: А если несколько слов сказать о судьбе этого шедевра непосредственно в Эрмитаже. Насколько мы знаем, сразу после поступления в Эрмитаж картина была отправлена в запасники, поскольку её значение не было оценено по достоинству с самого начала. Как, благодаря кому и когда произошло полноценное признание этого шедевра в Эрмитаже?

Ирина Артемьева, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа, доктор искусствоведения: Я уже упоминала имя итальянского критика Джованни Баттисты Кавальказелли, который приезжал в Петербург в 1865-м году, в том числе с целью увидеть картины Тициана из галереи Барбариго – поздние работы Тициана. Он очень подробно изучал эти произведения, в том числе «Святого Себастьяна». Были знатоки и в России, такие как Карл Липгарт – выдающийся знаток итальянского искусства. Именно по его настоянию в 1894-м году «Святой Себастьян» был извлечён из запасника и помещён в картинную галерею Эрмитажа.

Николай Растворцев, ведущий: Мы уже говорили о том, что «Святой Себастьян» – это свидетельство борьбы художника со смертью. Насколько нам известно, картина, к сожалению, в прямом смысле не спасла его и его сына от чумы. Получается, художник благодаря этой картине спас себя для вечности в искусстве?

Ирина Артемьева, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа, доктор искусствоведения: Конечно, не только благодаря этой картине. Художники такого масштаба, как Тициан, и вообще гении такого масштаба – не только в живописи, но и в литературе, и в музыке – осознают тот дар, который им вручён богом. Они всегда чувствуют себя заложниками вечности. Они работают, преодолевая временные границы. У Пастернака есть строки: «Ты – времени заложник, у вечности в плену». Так же, как Пушкин говорил: «Душа в заветной лире мой прах переживёт». Точно так же ощущал себя и Тициан. Он работал для будущего.

Марианна Дьякова, ведущая: Как зрителям, как посетителям Эрмитажа подготовиться к посещению выставки, которая, как мы уже сказали, продлится до конца сентября?

Ирина Артемьева, ведущий научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа, доктор искусствоведения: Я всегда советую посетителям готовиться: как можно больше читать, как можно больше смотреть. Хотя на выставке очень много информационных материалов, мне всегда кажется интересным показать зрителю, какая огромная история может стоять за одним произведением. В Эрмитаже таких произведений тысячи. Конечно, не за всеми стоит такая глубокая история, как за «Святым Себастьяном», но надо уметь смотреть на эти картины, надо уметь разгадывать ту тайну, которую оставил нам Тициан. Последние произведения всегда превосходят своего творца. Завещание художника – это всегда загадка, тайна, которую мы, наверное, никогда не сможем постичь. Что двигало рукой художника? Что двигало рукой Пушкина, когда он за три месяца до смерти писал «Памятник», Моцарта – когда он писал «Реквием», Чайковского — «Патетическую симфонию»? Это загадка, оставленная нам.