Гость: Светлана Мурашкина, старший научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа.
Марианна Дьякова, ведущая: В залах галереи графики Главного музея страны открылась восьмая регулярная выставка «Вселенная в миниатюре. Графика малых мастеров». Это не просто экспозиция, а настоящий эксперимент. Здесь, в специально выделенных залах, зрителю даётся возможность неторопливо рассматривать произведения, которые часто остаются в тени великих имён.
Николай Растворцев, ведущий: На этот раз речь идёт о поколении немецких художников, работавших после Альбрехта Дюрера. Их гравюры порой размером с почтовую марку, и для знакомства с ними предусмотрены специальные лупы и экраны.
Марианна Дьякова, ведущая: Это уже восьмая выставка в галерее графики, можно сказать, что это уже традиция. В чём заключается главная идея таких регулярных смен экспозиций? Почему выбрана такая форма с использованием даже лупы для того, чтобы познакомиться с работами малых мастеров?
Светлана Мурашкина, старший научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа: Идея смены в том, что графику нельзя показывать постоянно. Это бумага, поэтому только 3,5 месяца. Она должна храниться в каких-то местах, недоступных свету, чтобы остаться следующим поколениям. Поэтому мы придумали такую идею. У нас несколько залов на третьем этаже Зимнего дворца, где постоянная сменная экспозиция. Эти залы небольшие, это не Николаевский зал. Там художники в графике чувствуют себя свободнее, чем в живописи. Поэтому мы, как кураторы графики, тоже чувствуем себя часто свободнее, чем кураторы, устраивающие выставку в Николаевском зале, например, и можем сделать какие-то эксперименты, посмотреть, получится или не получится. Здесь был действительно небольшой риск, потому что очень маленькие гравюры. Очень хотелось, чтобы публика их увидела, потому что это интересная тема. Но пришлось придумывать разные способы: лупы, специальные интерактивные экраны. Оказалось, что они хорошо выставились, они интересны для публики, их смотрят. Выставка получилась, чему мы очень рады, потому что было небольшое опасение, как всегда с экспериментами.
Николай Растворцев, ведущий: Про ритм жизни рассказали, что можно 3,5 месяца быть на свету, потом снова храниться там, где нет света. А сколько должна быть эта пауза перед следующим выходом в свет?
Светлана Мурашкина, старший научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа: По крайней мере полгода, лучше год. У нас есть экспонаты, которые очень востребованы, которые хотят то на одну выставку, то на другую. Здесь приходится с ними быть аккуратнее. А какие-то гравюры десятилетиями могут никому не показываться. Как раз такая история была с малыми мастерами, потому что эта тема стала интересной в последние десятилетия.
Марианна Дьякова, ведущая: Почему малые мастера и как термин, и как явление в последнее время приковывают к себе внимание? А ранее были обделены, и сами мастера, и даже термина не было.
Светлана Мурашкина, старший научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа: Наверное, маленькие, поэтому затерялись среди великих, среди истории искусства. Но вдруг оказывается, что в любой области, связанной с наукой, постоянно появляются новые исследования. Выясняется, что эти малые оказываются очень интересными. У нас, например, есть две гравюры Себальда Бехама, изображающие крестьян, и тут же две гравюры Рембрандта, великого голландского мастера XVII века, в коллекции которого были гравюры Бехама. Мы понимаем, что Рембрандт не копирует, он никогда не копировал, он переосмысливает. Он делает по-своему этих персонажей, переводит на голландские надписи, которыми снабдил гравюры немецкий мастер, и представляет таких же персонажей, но по-своему.
Николай Растворцев, ведущий: В чём уникальность почерка художников поколения после Альбрехта Дюрера? Можно ли по деталям понять, с кем мы имеем дело, что их выделяет?
Светлана Мурашкина, старший научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа: Мы не случайно всё время вспоминаем Дюрера, потому что, если ты художник в Германии XVI века после Дюрера, ты никак мимо него пройти не сможешь. Они отчасти хотели быть на него похожими, какие-то композиции очень близки. Но они меняются, потому что меняется время. Это эпоха Реформации, эпоха религиозных волнений, и художники вынуждены искать новые средства, потому что нет больших алтарных картин. Церковь как заказчик уходит, портретами тоже не всегда можно прожить. Хорошо, если ты придворный мастер, а если нет — нужно искать другие формы. Многие художники уходят в гравюру, потому что гравюра — это недорогая продукция, доступная многим. Поэтому они расширяют диапазон тем. У них огромный репертуар. Всё, что может быть интересно публике, изображается, придумываются новые сюжеты, новая интерпретация старых сюжетов, новая иконография — большое разнообразие тем в маленьком размере.
Николай Растворцев, ведущий: Мы на телевидении обсуждаем эти шедевры, которые похожи на кадры сериала небольшие. Можно ли их сравнить?
Марианна Дьякова, ведущая: Делались ли они какими-то сериями?
Светлана Мурашкина, старший научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа: Да, действительно, это тоже такая тема, может быть, очень близкая нашему современному зрителю, потому что, допустим, гравюры Альбрехта Дюрера — это, как правило, одиночные гравюры. Если у неё есть какая-то серия, серия страстей, она связана с текстом, с библейским повествованием. А особенность малых мастеров и их творчества в том, что они поголовно начинают выпускать серии. То есть им уже не хватает одной гравюры, не хватает одного «фильма», им нужен целый «сериал». Появляются серии, объединённые каким-то рассказом и каким-то представлением. Например, «Пять чувств», у нас есть на выставке. Или очень популярная история про «Семь добродетелей», «Семь пороков», «Семь планет», или «Семь свободных искусств», «Семь механических искусств». Это попытка осмыслить этот мир.
Марианна Дьякова, ведущая: Понять, категоризировать его как-то?
Светлана Мурашкина, старший научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа: Да, систематизировать, потому что это продукция для просвещённых собирателей, для коллекционеров. В XVI веке появляется мода на кунсткамеры, которая потом будет очень велика. Это эпоха, когда мир открывается, эпоха великих географических открытий. Мир становится гигантским. Человека он, видимо, пугает, потому что человек хочет с этим миром как-то справиться, его освоить. В этой миниатюре человек собирает в своей кунсткамере все образцы, представления об этом мире. Ему становится спокойнее. К нему приходят гости, они тоже рассматривают. Это просвещённые собиратели, что-то не увидят с первого взгляда, потом рассмотрят в гравюре. Они знают тексты, которые относятся к этим гравюрам, и так можно даже немного бравировать своей учёностью, собирая эти вещи.
Марианна Дьякова, ведущая: Чему больше всего уделяли внимание малые мастера в гравюрах?
Светлана Мурашкина, старший научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа: Безусловно. Малые мастера — их несколько. Кто-то делает больше одних сюжетов, кто-то — других. Например, Георг Пенц действительно большое внимание уделяет религиозным сюжетам. Но выбор этих сюжетов сильно меняется по сравнению с предыдущей эпохой, потому что до этого, в эпоху Дюрера, это тема страстей Христовых и изображение Голгофы — одно из самых частых. А тут это уходит, появляется много историй из Ветхого Завета. Ветхий Завет переводят на немецкий язык, его начинают читать, начинают писать пьесы на его темы. С театром, с представлением эти гравюры тоже часто связаны. Там много всевозможных сюжетов. А из Нового Завета выбираются другие эпизоды, часто иллюстрируют притчи. Потому что Мартин Лютер выделяет притчу в Новом Завете: «О милосердном самаритянине», «О блудном сыне». У нас это на выставке представлено. Это тоже серии, которые можно рассматривать как целые истории.
Николай Растворцев, ведущий: От религиозных тем хочется обратиться к «безбожным художникам». Это одна из самых интересных частей экспозиции. Что это? Почему такая громкая история? Как она отразилась в искусстве?
Светлана Мурашкина, старший научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа: Это эпоха, когда невозможно было пройти мимо религиозных противостояний. Это время, когда начинается Реформация. Художники очень молоды в это время. Когда в 1517-м году Лютер прибивает тезисы на дверях Виттенбергской церкви, им по 17 лет. Это возраст, когда легко увлечься радикальными идеями, и они увлеклись. В протестантизме было много течений, и это привело к тому, что в 1525-м году в Нюрнберге состоялся процесс, где их судили. Протоколы сохранились, и с XVI века они получили название «безбожные художники», потому что они сомневались в таинстве причастия, в религиозных правилах, в авторитете светской власти Нюрнберга, высказывали радикальные идеи. Это были бунтари, молодые, задиристые. Троих — братьев Бехамов и Георга Пенца — изгоняют из Нюрнберга. Но через полгода Нюрнберг принимает Реформацию, и им позволяют вернуться. Кто-то возвращается, кто-то уезжает. Но в истории они остались «безбожными художниками». Потом они уже смирили свой пыл и работали и для католических заказчиков.
Николай Растворцев, ведущий: Насколько мы уже обсудили за кадром, благодаря двум именам Государственный Эрмитаж сегодня может гордиться этим собранием, часть которого мы рассматриваем. Кто эти люди?
Марианна Дьякова, ведущая: Как коллекция вообще оказалась в Эрмитаже?
Светлана Мурашкина, старший научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа: Действительно, это тоже была одна из причин создания этой выставки. У нас хорошая коллекция малых мастеров. Это такой единый комплекс. У нас есть не все гравюры этих художников, но так обычно и не бывает, чтобы в музее было полное собрание. Большая часть вещей — это поступления в Государственный Эрмитаж ещё XIX века, и большая часть гравюр — из коллекции Петра Корниловича Сухтелена. Он был голландцем, принял российское подданство, был на русской службе, участвовал в войне 1812-го года, был генералом, стал графом, был выдающимся военным инженером, потом дипломатом. Он был собирателем, как и многие такие люди. Собирал книги, гравюры, рукописи, и гравюры часто связаны с книжным делом, и большие собрания гравюр часто находятся не в музеях, а в библиотеках. Потом часть коллекции Сухтелена поступает в публичную библиотеку, а часть, которая касается искусства и гравюр, — в Эрмитаж. У нас на выставке в витрине представлены два альбома, которые сохранились, которые ещё рукой Сухтелена были тогда наклеены. Он их собирал, наклеивал. В начале XIX века выходит такой справочник Адама Барча, где пересчитаны все гравюры и каждой присвоен номер. Сегодня мы этим пользуемся, это нумерация Барча. У Сухтелена в альбоме эти номера подписаны. То есть он собирает уже по научному принципу, а не просто по вкусу.
Марианна Дьякова, ведущая: Это одно поступление или было много?
Светлана Мурашкина, старший научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа: Были и отдельные поступления, но большая часть коллекции — это собрание Петра Петровича Семёнова-Тян-Шанского, коллекционера голландской живописи, которое попало в Эрмитаж в 1914-м году. Было продано в 1910-м, и вместе с картинами были переданы папки с гравюрами. Одна из папок была посвящена немецким мастерам. У нас через выставку в галерее графики будет специальная выставка, посвящённая графической коллекции Семёнова-Тян-Шанского. Это будет отдельная тема.
Марианна Дьякова, ведущая: Какое напутствие вы бы сказали тем, кто соберётся на выставку? Почему это такие маленькие предметы искусства и почему нужно идти на них смотреть?
Светлана Мурашкина, старший научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа: Да, в эпоху огромных цифровых экранов, может быть, стоит остановиться и хотя бы полчаса или час никуда не торопиться и погрузиться в другой мир. Это гравюры, которые созданы для людей, для коллекционеров, для внимательного зрителя. Этот мир чужой, потому что происходили все эти события и были созданы эти вещи 500 лет назад.
Марианна Дьякова, ведущая: С другой стороны, там есть какие-то очень близкие нам сегодня вещи, поэтому, наверное, вечные сюжеты?
Светлана Мурашкина, старший научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа: Да, и вечные сюжеты, и приходящие сюжеты, и занятные сюжеты, и лёгкие сюжеты. Там есть всё это.
Николай Растворцев, ведущий: Даже какие-то загадки, как вы сказали, не всё разгадано.
Светлана Мурашкина, старший научный сотрудник Отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа: Да, какие-то вещи не до конца понятны нам сегодня, потому что нас отделяет 500 лет от той эпохи.
