Его музыка стала голосом блокадного Ленинграда. 25 сентября исполнилось 120 лет со дня рождения Дмитрия Шостаковича. Гению композитора были подвластны многие музыкальные жанры. Один из самых известных его вальсов в пятницу зазвучал даже в петербургской подземке – на станции метро Владимирская.  

Также как и музыка Шостаковича, сложна и многогранна и его биография. Его запрещали, возносили на пьедестал, то слышали сумбур, то требовали идеологического соответствия. Его настоящая внутренняя сила и творческая мощь проявились особенно ярко тогда, когда Ленинград в этом безмерно нуждался – в самое темное блокадное время.

Дмитрий Шостакович – классик, это бесспорное утверждение. Но это статус лишь добавляет бронзы в его образ. А ведь мы многого о нем не знаем. И в год 120-летия композитора продолжаем открывать новое и в его музыке, и в его жизни.

Шостакович – автор знаменитой «Ленинградской» симфонии. Знает каждый школьник. Но мы продолжаем открывать для себя великого композитора спустя и 120 лет после его рождения.

Это рукописи оперы, которую 15-летний Дима Шостакович написал во время учебы в консерватории. В момент кризиса он ее уничтожил. Позже очень сожалел об этом, но одна тетрадь с пятью номерами «Цыган» сохранилась. И сегодня опера, которую автор никогда не слышал, звучит в его родном городе.

Шостакович обрел мировую славу очень рано, после того как прозвучала его дипломная работа – первая симфония. В утраченной опере специалисты видят, как молодой автор еще ищет свой собственный язык.

«Он в 20-м написал эту оперу по сюжету Пушкина. Он был настолько вовлечен в эту форму. Учился гармонии, как вообще складывать материал, и здесь, в этой опере, он уже начинает осваивать материал, и здесь, в этой опере, он уже пытается собирать фактуру. Мы видим, как он делает такие арпеджио. Заставляет оркестр звучать мощно», – рассказала Лидия Адэр, куратор выставки «Дмитрий Шостакович. Из Петрограда в Ленинград».

В довоенные годы Шостакович – уже прославленный молодой композитор. Он пробует себя в разных жанрах, пишет музыку к фильмам и спектаклям. Кажется, ему подвластно все.

Дмитрий Шостакович был заядлым картежником, но играл плохо. Однажды в пух и прах проигрался в преферанс директору ленинградского мюзик-холла. Денег не было и композитор пообещал написать для него 20 номеров. Сыграли еще партию и номеров стало 40. Так появился спектакль «Условно убитый», в главной роли – сам Утесов.

Но в 1936 году на него обрушивается советская критика – статьи в «Правде» под заголовками «Сумбур вместо музыки. И балетная фальшь» в это тревожное время звучат как приговор. Он переносит удары стойко и с головой погружается… в футбол. Позже Шостакович – болельщик говорил что стадион – это его «территория свободы». Две главные страсти композитора однажды даже переплелись: героями балета «Золотой век» становятся игроки его любимых команд московского и ленинградского Динамо.

Заядлый болельщик скрупулезно ведет статистику матчей. Переписываться с кумирами-футболистами и даже заканчивает судейские курсы.

В мае 1941 года, всего за месяц до начала войны композитор впервые выступает в своем третьем неизвестном амплуа – он становится дачником – арендует вот этот дом. Дореволюционная постройка сохранилась практически в первозданном виде. Некоторые музыковеды считают, что первые аккорды «Ленинградской» симфонии родились именно в уединении и тишине Комарово

В музее «Келломяки-Комарово» можно увидеть уникальный документ – Шостакович- болельщик ведет статистику матчей чемпионата СССР 1941 года.

«Но до конца она не доведена, потому что началась война и, естественно, чемпионат прекратился. И сбоку надпись – приятелю некоему, Владимиру Наумовичу, что, вот, июль, 1941 год, война уже в разгаре, уверен что скоро все это закончится и скоро мы сможем вернуться на стадион и снова болеть за наши любимые команды», – рассказала Екатерина Боярская заведующая музеем «Келломяки-Комарово» филиала историко-культурного музейного комплекса «В разливе».

Но прошло четыре долгих года – следующий чемпионат СССР состоялся лишь в 1945 году.

«Раз за разом он подавал прошение о зачислении в ряды Красной армии, но они отклонялись. В результате он смог записаться в противопожарную бригаду МПВО и дежурил на крыше консерватории своего рабочего здания. На дежурства он поднимался на крышу, брал с собой нотную тетрадь, карандаш и зачастую прямо там писал, прямо во время воздушных тревог он ставил пометки», – сказала Татьяна Арделян сотрудник школьного народного музея «А музы не молчали».

Композитора вместе с семьей эвакуировали в Куйбышев. Там он дописал последнюю часть произведения, которое стало символом стойкости Ленинграда. Спецбортом четыре нотные тетради доставляют в осажденный город, в котором остался один оркестр – радиокомитета. Часть музыкантов погибла от голода и бомбежек. Многие настолько обессилены, что не могут держать в руках инструменты. В строю остается всего 16 человек

«Весной 1942 года оркестр, по факту, собирают заново. Требовалось для исполнения 82 музыканта, был увеличенный состав духовой части оркестра, и, конечно, найти невероятно трудно. Кого-то даже отзывали с фронта», – рассказала Татьяна Арделян сотрудник школьного народного музея «А музы не молчали».

Жена дирижера Карла Элиасберга потратила день, чтобы найти в голодающем городе половину картофелины – чтобы накрахмалить воротник сорочки. В этом фраке маэстро и взмахнул палочкой 9 августа 1942 года.

– Среди наших экспонатов есть палочка Карла Ильича Элиасберга, которой он дренажировал при премьерном исполнении Седьмой симфонии здесь, в блокадном Ленинграде.

А здесь фотографии людей, которые находились в блокадном Ленинграде, но не слышали Седьмую симфонию – эти артиллеристы принимали участие в операции «Шквал». Два с половиной часа они непрерывно вели огонь по вражеским позициям, чтобы немцы не могли поднять самолеты, и воздушная тревога не прервала исполнение, что бы ни случилось. Тогда выпустили месячную норму снарядов, чтобы музыка звучала в Ленинграде.

Уже после войны Шостакович становится столичным жителем, но в Комарово проводит почти каждое лето. Он живет на даче тестя, но недолго – дети внуки, шум. И композитор арендует на территории Дома творчества композиторов уединенный коттедж №20. Монументальный бюст и сегодня напоминает о гениальном постояльце.

«Если вы издали подходите и смотрите на это изображение, такое ощущение что он плачет, как будто бы слезы скопились под глазами, но когда подходите ближе видно, что это очки. С одной стороны человек обладал всеми регалиями, которые были при советской власти, с другой, как и многих в сталинское время, дамоклов меч над ним висел годы, и затаенная тревога осталась и в его музыке, и в его внешности», – рассказала Екатерина Боярская заведующая музеем «Келломяки-Комарово» филиала историко-культурного музейного комплекса «В разливе»

В это время он переживает вторую волну гонений. Теперь его клеймят за формализм. Он продолжает следить за советским футболом и писать музыку. В Комарово создает 10 симфонию. Шестой струнный квартет, песню о родине. Его метроном до сих пор хранится у правнучки.

«Шостакович писал музыку за письменным столом и поражал современников тем, что писал ее не слева направо, как обычно, а колонками сразу все голоса – 40 голосов – такт за тактом он записывал, и для этого он даже не садился за инструмент», – рассказала Елизавета Травкина правнучка Дмитрия Шостаковича.

Заслуженный артист России Мирослав Култышев в честь празднования 120-летия со дня рождения великого композитора исполнил «24 прелюдии и фуги» его авторства. Это два с половиной часа непрерывной музыки

«Эта музыка, она очень внутренне заряжена, она очень наполнена, как вся музыка, которая вышла из под пера Дмитрия Дмитриевича, это музыка боли. Хотя, конечно, не только трагическими образами она исчерпывается. Но тем не менее, из песни слова не выкинешь, конечно, образы напряжены – драматические, трагические», – рассказал Мирослав Култышев Заслуженный артист России.

Любой музыкант с легкостью узнает произведение Шостаковича – автор буквально зашифровал свои инициалы в музыке: Д Ш – латиницей – ДСЦХ. Эти буквы легко перевести в ноты.

– В музыке это целых три ноты это ми, би, моль. Дальше Ц на терцию вниз и, наконец, Х-СИ! Играет подпись.

Москвич по прописке и ленинградец, комаровский дачник в душе, каждый год приезжал на лето в поселок. Последний раз – в мае 1975 года.

«Этот дуализм и вот эта борьба – она стала основополагающей в его творчестве. Возможно, мы бы увидели другого Шостаковича, если бы он жил в другом историческом контексте. Если мы прислушаемся, мы уславшим, что переживает человек, на которого оказывает давление огромная запущенная машина, который должен думать о безопасности своей семьи и при этом заниматься творчеством», – сказала Елизавета Травкина правнучка Дмитрия Шостаковича.

9 августа 1975 года, в тот же день, что 33 года назад его симфония прозвучала в блокадном Ленинграде, Дмитрия Шостаковича не стало.

Но его наследие живо до сих пор, и кто знает, какие еще произведения, что звучали лишь в его голове, найдут исследователи, и какую очередную, неизвестную часть личности великого композитора они откроют миру.