Сколько красоты скрыто в Петербурге за кодовыми замками входных дверей. Старый фонд — только для непосвящённых это звучит устрашающе, на самом деле это настоящая сокровищница, неподдельная красота с вековыми следами времени и волнующими знаками жизни прежних владельцев. На этой неделе в самом сердце Петроградской стороны открылось для посещения уникальное пространство — мастерская придворного художника Николая II и хранителя Эрмитажа Эрнеста фон Липгарта. Там разместили выставку молодых художников, которые тоже вдохновились интерьерами старой петербургской квартиры в доме на Каменноостровском проспекте. Открыли лишь на время, и впервые за 120 лет — для всех желающих.

Настоящая петербургская атмосфера с панорамным видом на Австрийскую площадь. Четырёхуровневая квартира придворного живописца Николая II, барона Эрнеста фон Липгарта, впервые за 120 лет открыта для широкой публики, как волшебная шкатулка с драгоценностями.

Два десятилетия у художника в его доходном доме была и квартира и мастерская. Здесь, на шестом этаже. Винтовая лестница, балюстрада балкона, бельведер, овальный кабинет и огромное центральное окно в металлической раме сохранились с самых тех времён, когда портреты царя и высшей знати писал фон Липгарт — в этом самом зале.

«Это пространство и было его студией, где он создавал портреты и Николая II, и работы по декорационному оформлению различных дворцов Санкт-Петербурга», — рассказала Дарья Евсеева, куратор выставки, хранитель наследия художника Владимира Соколова.

Росписи фон Липгарта сохранились в Мраморном и Юсуповском дворцах. Это он создал эскиз занавеса для Эрмитажного театра. Когда-то молодой Липгарт приехал в Петербург с картинами для императора Александра III, да так и остался навсегда в этом городе. А потом стал главным хранителем Эрмитажа.

«Фанатично предан искусству и прекрасному, и при этом это человек, который любил эту страну. Это тоже очень важно. Я думаю, он очень был привязан к Эрмитажу», — отметила Дарья Евсеева.

Даже после революции Липгарт не уехал из России, хотя мог эмигрировать. Во второй половине 1920-х его семью выселили в коммунальную квартиру, сам он на работе, в Эрмитаже, попал под сокращение. Его дочь расстреляли. Но ничто не отвратило его от города. В 1932 году художника не стало. Потом квартирой владел график Владимир Соколов, который в начале Великой Отечественной войны потерял семью. В бомбёжке погибли многие его работы.

«Он непосредственно связан с историей города и историей страны. Учитывая вот эти трагические обстоятельства в его личной жизни, он фактически всё своё дальнейшее творчество подчинил в том числе борьбе за мир», — сказал Александр Евсеев, соорганизатор выставки.

Нелёгкие судьбы двух художников, как замечают кураторы проекта, чем-то похожи. Оба замечательные портретисты. Оба любили город и свою мастерскую. Особенно это место с шикарным видом из окна, который не может не вдохновлять.

«Точно было сокровищницей Владимира Максимовича Соколова, и, скорее всего, было сокровищницей и Эрнеста Карловича Липгарта. Здесь пространство абсолютного уединения», — сказала Дарья Евсеева.

А выше — башня. Та самая, что стала доминантой Австрийской площади. Сейчас в неё выхода нет. Там комната отшельника, свой Эрмитаж, место уединения, вид на все четыре стороны Петербурга и музыка ветра.

На две недели в мастерской Липгарта – Соколова отрыли выставку под названием «Никакой провокации – только зависть облакам», где представили работы двух выпускниц Академии художеств, рисунки вдохновленные романом Альбера Камю «Посторонний» и «Колымскими рассказами» Варлама Шаламова. Монохромные изображения органично вписались в антураж тридцать лет назад покинутой людьми квартиры, где каждый из владельцев прошёл тяжёлый путь.

«Он проходит через испытания. И проходя через них, осваивая этот путь, он может благодаря своим поступкам сохранить свою личность. Либо её утерять», — сказала художница Екатерина Крылова.

«Редко на какой стене можно вывесить. Мало таких пространств. И когда появилась идея сделать здесь выставку, то увидев эту идеально белую стену, то решили, что нужно показывать наконец-то полноценным блоком. Как он и был задуман», — сказала Екатерина Федоткина, художница.

В общем, для художника и голое пространство становится идеальным. Тем более в таком вдохновенном месте, которое более сотни лет служило искусству. Хранители наследия художника Владимира Соколова надеются, что и дальше пространство будет открыто для творчества.

«Оно настолько пропитано и энергией, и в общем трагическими и светлыми моментами, что оно, наверное, само выберет , каким оно хочет быть: хочет ли оно быть музеем, хочет ли оно быть мастерской художника, или, может быть, архитектора», — отметила Дарья Евсеева.

Подобно чеховскому шкафу, многоуважаемая квартира хранит память прошлого и в этом огромном окне, и в винтовой лестнице.