Ваш браузер не поддерживает элементы с видео.
По факту – красивый и прочный отделочный материал некогда больших и дорогих доходных домов, а по сути сегодня – это хрупкое и ускользающее из нашей реальности наследие. За годы, точнее даже столетия своего бытования, метлахская плитка исчезала под натиском бесцеремонных ремонтов, терялась за кричащей и модной когда-то «евроэстетикой», просто тихо умирала под слоями пыли, краски и бетона. Впрочем, красоту не скроешь. Ее можно отчистить и восстановить. И таких примеров в Петербурге великое множество.
Что общего у «Титаника», Кельнского собора, нью-йоркского тоннеля Холланд, Большого театра и петербургских парадных?
Керамические ковры, которыми устелена едва ли не вся Европа, – пусть не самая очевидная, но тоже визитная карточка города на Неве.
С шуршанием и хрустом в парадную на Петроградской стороне возвращается знаменитая метлахская плитка.
– Нужен треугольник – он распускается напополам, получается фризовый треугольник, а чтобы получить угловой треугольник – распускается еще на две части.
Олег – человек принципов. Обладая уникальным мастерством, не берет частных заказов. А самозабвенно превращает рядовые подъезды в истинно петербургские парадные.
«В целом – это получается миссия сделать город лучше, только так ее можно достичь. Потому что в квартире когда делаешь, ну, знакомые увидят, хозяин, а парадную – ее видят все. Курьеры заходят – тоже «вау», ремонты делают плиточники – «ни фига себе», – сказал Олег Златоустов, сотрудник ЖКС № 2 Петроградского района.
Восстанавливая исторический облик парадной, жильцы распутывают детективные истории, которые окутывают бывший доходный дом.
«У нас тут жила пожилая женщина, она считала себя внучкой Кирова, фамилия у нее Кирова. Ну, вроде бы у него детей не было. Репрессированных я не нашла, собираюсь я в архив, еще так глубоко не занималась», – сказала Лариса Шмонькина, жительница Санкт-Петербурга.
Чем задача сложнее, подхватывает мастер – тем она интересней. На этой диковинной шахматной доске он вынужден в буквальном смысле думать на несколько ходов вперед.
– Здесь постоянно идет поток людей, здесь надо предпринимать некие действия для того, чтобы люди могли продолжать ходить.
Сколько ног прошло по этой плитке, никто и не подсчитает. После ремонта общедомовое имущество стало настолько роскошным, что его пора бы переименовать.
«Я захожу в парадную теперь, настоящую. А раньше куда заходили? В подъезд», – сказала Катерина Вильмонт, жительница Санкт-Петербурга.
Пол тут устелен казалось бы все тем же ковром. Но на нем красуется реклама товарищества некоего Бергенгейма. Казалось бы, откуда на метлахской плитке фамилия российского промышленника? Ответ находится в два счета. Сегодня все аппараты по копированию бумаги мы не думая называем именем вполне конкретного бренда – то же самое случилось и с популярным напольным покрытием.
Плитку придумали в немецком городке Метлах. Компания, выпекающая ее, существует по сей день. Основали ее два товарища, которые в 1852 году вдохновились мозаиками Древнего Рима.
Строительный бум в Европе подстегнул рост производства. Больницы и дворцы, вокзалы, храмы и жилые дома нуждались в огромном количестве отделочных материалов. В ногу с мировой модой шел и Петербург. К началу XX века немецкая фирма – поставщик двора его императорского величества. Список объектов, которые украшает метлахская плитка от столицы до Уфы, занимает шесть страниц.
Петербург, каким мы его знаем сегодня, начал появляться лишь в конце XIX века. Возмущенные старожилы прозвали то время строительной горячкой.
«Строительная горячка, несколько лет охватившая Петербург, продолжает свирепствовать. Везде леса и леса; два-три года тому назад Пески представляли собой богоспасаемую тихую окраину, еще полную деревянных домиков и таких же заборов. Теперь это столица. Домики почти исчезли, на их местах, как грибы, в одно, много в два лета, повыросли громадные домины», – писал С.Р. Минцлов в 1903 году.
Пребывая в шоке от новостроек, ревнители деревянной архитектуры язвительно замечали: новые квартиры в доходных домах разбирают несмотря на их качество. А ведь из сегодня кажется – даже в мелочах строители создавали максимальный уют.
– То, что сейчас восстанавливаю, – оно по большей части идет со швами, а исторические ковры – они бесшовные. Бесшовная – это сложнее, и нужно подготовить основание под нее армированное, чтобы не было подвижек.
Удовлетворить такие запросы одна компания не могла. Да и конкуренты не спали. И вот уже подобные производства открываются в Польше и других районах империи. Один из таких заводов как раз и принадлежал тому самому барону Бергенгейму.
«Будучи тверже закаленной стали и оказывая громадное сопротивление давлению и излому, плитки эти не изнашиваются и переносят без всяких последствий самое оживленное по ним движение. Твердость их по шкале Мооса равна твердости корунда-алмаза», – говорилось в прейскуранте товарищества барона Э. Э. Бергенгейма.
Реклама, как видно, не обманула. Практически не пострадав в парадной доходного дома Чубаковых, плитка пролежала 115 лет. Сейчас, кстати, сложно представить, но в начале XX века на его месте стоял киоск, рекламные щиты и деревянное фотоателье.
«В данной парадной находится максимально все, включая плитку – это историческая плитка. В процессе переговоров с КГИОП найдем где-то точки соприкосновения, и, надеюсь, нам разрешат выполнить хотя бы частичный ремонт, восстановление утраченной плитки. Полностью заменить скорее всего не дадут», – сказал Сергей Сазанов, директор ЖКС № 2 Петроградского района Санкт-Петербурга.
Трещинки, вмятины и сколы – штрихи, которые к портрету этого пола добавила сама жизнь. Там, где нет охранного статуса, коммунальщики так же бережно, как и более века назад, кладут современную плитку. Добавляя в пеструю мозаику Северной столицы скромное обаяние метлахского узора.