Ваш браузер не поддерживает элементы с видео.
О душевных страданиях и нестерпимых муках тела Фрида Кало рассказала всему миру. Гениальные плотна полные мучений даже у зрителей вызывают физическую боль.
«Ее наиболее знаменитая картина, которая называется «Сломанная Колонна», где Фрида изображена с обнаженным торсом, с расщелиной, проходящей через ее тело, и вместо позвоночника мы видим сломанную ионическую колонну, потому что боль Фриды Кало началась после того, как она чуть не погибла в тяжелейшей аварии», – говорит Андрей Сантимов, врач-ревматолог.
Жизнь художницы и правда превратилась в пытку после аварии, но причиной боли, уверен Андрей Сантимов, стали не только раны. ДТП, выяснил ученый, оказалось лишь спусковым крючком.
«У нее были предрасположенности к развитию нарушений психического здоровья, возможно, именно поэтому ее травмы результировали в развитие фибромиалгии. У другого человека они могли бы зажить и в дальнейшем ее не беспокоить», – продолжает Андрей Сантимов.
Причины появления фибромиалгии науке до сих пор неизвестны. Непростые отношения в семье, детский полиомиелит, авария и невозможность родить ребенка. Все это, объясняет доктор, могло спровоцировать аутоиммунное заболевание.
«Очень рад, что мы смогли вам помочь, спасибо».
По иронии судьбы, Нина чем-то напоминает молодую Фриду Кало. Юную петербурженку, говорит ее мама, доктор Сантимов спас из плена инвалидного кресла.
«Постепенно мы дошли до того, что пневмония двухсторонняя и плеврит и перикардит, и ребенок дошел до реанимации. В реанимации подключили все возможные антибиотики, сначала лечили пневмонию, оказалось, что это – не то, и она уже у меня лежала, как тряпочка», – рассказывает Елена Баева, мама Нины Гостищевой.
Поставить верный диагноз, а, значит, – начать спасительное лечение медики не могли. Тем временем, девочка угасала с каждым часом.
«Несколько месяцев была лихорадка сорок, которая не сбивалась ничем. В реанимации я ставила будильник каждые 10 минут, потому что надо же спать. Я просыпалась, чтобы натирать ее спиртом, обматывали простынями мокрыми», – продолжает Елена Баева.
Врачам пришлось разгадывать сложнейшую головоломку. Один за другим самые страшные диагнозы.
«Здесь нет какого-то анализа или какого-то МРТ, которое одно подтвердит диагноз, а, самое главное, – исключить очень широкий спектр заболеваний, потому что болезнь похожа и на инфекцию, болезнь похожа на некоторые варианты онкологических заболеваний», – объясняет Андрей Сантимов, врач-ревматолог.
Андрей Сантимов решил ребус. Поставил диагноз. Срочно созвал консилиум, но первое назначенное лекарство дало осечку. Организм отверг препарат. Второе тут же помогло. Нина пошла на поправку.
«Тут я поняла, что попала в хорошие руки, это исходило откуда-то изнутри, я даже в тяжелом состоянии сказала об этом маме, что я знаю, что тут нас вылечат, что у меня получится поправиться, и так и произошло», – Нина Гостищева, бывшая пациентка СПбГПМУ.
Медицина до сих пор не нашла ген, который запускает недуг. Об этом говорит и зловещее название болезни.
«Ювенильный идиопатический артрит системный вариант. Ювенильный – значит, юношеский, системный вариант – значит, с поражением не только суставов, но и различных органов и систем, а слово идеопатический как раз означает «неясной причины», – продолжает Андрей Сантимов.
Тому, кто выяснит причины появление коварного артрита, сулит Нобелевская премия по медицине, и, возможно, получит ее сама Нина. После общения с докторами девушка сама планирует учиться в педиатрической академии.
«Моя мама после всей этой истории сказала, что сама бы пошла учиться на доктора. Я еще точно не определилась со своей профессией, но один из вариантов – это поступить в академию, где мы сейчас находимся», – говорит Нина Гостищева.
«Еще один ненужный день, великолепный и ненужный, приди ласкающая тень, и душу смутную одень своею ризою жемчужной», – цитирует Николай Чигвария, врач-травмотолог-ортопед отделения костной патологии НМИЦ имени Г.И. Турнера.
По пути на операцию Николай Чигвария всегда читает стихи Николая Гумилева. Так было и в тот раз, когда он шел лечить юного пациента из Кабардино-Балкарии.
«Наша основная задача была, четко определив топику гнезда опухоли, это образование так и называется – гнездо опухоли. Выйти на это гнездо и резицировать его в пределах здоровых костных тканей, что мы и сделали», – объясняет Николай Чигвария.
Мальчика, рассказывает мама, мучили боли в колене, местные врачи не смогли распознать причину и даже советовали подростку заниматься спортом.
«Простыми словами, у него была остеопластома – то есть, доброкачественное образование, слава Аллаху, это – не рак, не метастазы, доброкачественное образование, которое активно растет и разрушает кость изнутри», – говорит Марина Атабиева, жительница города Нальчик.
Болезнь разглядела Ирина Клычкова и для этого ей даже не понадобились специальные приборы и анализы.
«Более плотные мышцы, конечно, нужно было хотя бы просто раздеть ребенка, хотя бы просто уточнить его жалобы, просто посмотреть, почему он хромает. Не надо искать во всем плоскостопие, надо помнить, что ребенок – существо целиковое, у него есть колени, у него есть тазобедренный сустав, у него есть позвоночник», – объясняет Ирина Клычкова, заслуженный врач РФ, заведующая отделом общеклинического персонала НМИЦ имени Г.И. Турнера.
Доктор Чигвария не просто вырезал опухоль. Тут же он сделал мальчику пластическую операцию.
«Это – биологический материал, который мы внедряем в зону пострезекционного дефекта. Он позволяет структуре кости быстрее восстановиться, и ребенок перейдет быстрее к активному образу жизни», – говорит Николай Чигвария.
Травму следующего пациента нельзя показывать по телевизору. После операции у него не срастались швы. В Петербург житель Пензы прибыл с отверстием в животе, диаметром не меньше 10 сантиметров.
«Эти больные, как правило имеют инфекционные осложнения в виде абсцессов брюшной полости, это заболевание сопровождается инфекцией кровотока, кроме этого тяжесть этих больных обусловлена нарушением питания», – рассказывает Андрей Димко, заместитель директора института скорой помощи имени И.И. Джанелидзе по научной работе.
В Пензе пациента записали в безнадежные и отправили в хоспис. В Петербурге мужчина с улыбкой отметил 151 день в реанимации.
«То, с чем пациент оказывается у нас, это – исход длительной болезни, и здесь много патологических процессов, которые накладываются друг на друга. В итоге очень сложно понять, что изначально, и в какой момент времени является определяющим и самым важным», – говорит Ильдар Батыршин, заведующий 11-м хирургическим отделением института скорой помощи имени И.И. Джанелидзе.
В институте имени Джанелидзе таких больных успешно лечат уже 20 лет, но, чтобы картинка собралась правильно, каждый доктор должен поставить на место свою часть паззла.
«Наше учреждение оснащено всем необходимым медицинским оборудованием для питания больного любым способом. Через вену или те же самые свищи, это антибактериальная терапия в отделении лечения тяжелого сепсиса, и вот только, когда мы подготовим этих больных, только тогда начинаем поэтапно реконструировать желудочно-кишечный тракт», – говорит Андрей Димко, заместитель директора института скорой помощи имени И.И. Джанелидзе по научной работе.
Все трое пациентов уже живут обычной жизнью, лишь изредка проверяясь у лечащих врачей, а те уверяют, что, будь Фрида Кало нашей современницей, они бы и ее смогли спасти от нестерпимых мук.