Ваш браузер не поддерживает элементы с видео.
«Та статья, которая мне вменялась, уголовного кодекса Украины, называлась «разрушение памятников культурного наследия с целью поиска движимого материала для последующего обогащения».
«Тех людей, которые были рядом со мной, и будут, мне очень не хватало».
«Я там поднаписал рассказов, стихов, книжек. Мне приснился сон одни, и я написал стихотворение, и вам прочту 2 строки: «Со мною во сне говорили коты. Они обращались на ты».
«Ну нужно понять, что мне нужно делать по работе, я все таки – хранитель, заведующий сектором, в каком это все состоянии и потихонечку готовить экспедиции. Уже весенний воздух есть, значит, пора потихоньку все подготавливать».
«Должно было быть 4 лекции. 2 лекции я успел отчитать – в Праге и Амстердаме, в Варшаве и Белграде – уже нет. Посвящены они были самой невинной теме — истории раскопок Помпей. Потому что я копал рядом. и у меня есть большая серия лекций, которые я читал в Эрмитаже и не в Эрмитаже про Помпеи. Вот я и рассказывал. Все очень радовались, когда меня видели. Ну, я имею ввиду, в Праге и Амстредаме. В Варшаве уже порадоваться не успели. Впоследствии, когда ознакомился с украинскими документами, мне их дали почитать, они у меня даже где-то лежат, архив я сохранил, там просто видно, что они во все места, где были объявлены мои лекции до этого – я на Кипре читал по весне, и они писали на Кипр. Кипр проигнорировал. В Италии я был почти месяц по осени – они писали в Италию. Италия проигнорировала. А в эту поездку они уже не разменивались на Чехию и Голландию. Видимо, считали, что Польша — это верняк. Потому что отношения Польши с Украиной — очень тесные. Ну и поляки их не подвели».
«Формально, что Украина могла, с их точки зрения, мне предъявить, это раскопки без разрешения. Ну потому что они формально считают, что разрешение нужно получать в Киеве, потому что претендуют на территории Крыма, и у них есть такая статья, но она наказывается сроком до года. Это не предполагает экстрадиции и звучит не так красиво. Ну просто вот вандал русский прибежал и стал все крушить вокруг. Но они, я хочу сказать, подготовили это дело крайне небрежно. Я – не юрист, но даже те бумаги, которые я видел, там просто всё вот так вот не сходилось. Ну, видимо, они решили, что, уж если меня доставят, там они быстренько все и докажут».
«Будучи в археологических экспедициях, в бытовом смысле, я там не страдал – бывало и похуже, но, конечно, собственно, вот это ограниченное пространство камеры – умом ты это понимаешь, но, когда ты реально находишься на 20 квадратных метрах в течение месяцев – это очень сдавливает тебя. Я в жизни, надеюсь, не буду больше так много играть в карты. Мы играли в тысячу и в макау — такая польская игра… В макау я играл, блестяще всех обыграл. Стало сало ясно, что чтобы выжить нужно поддерживать свою голову в порядке. Там многие пишут, но в основном, дневники. Я стал писать популярную книжку «Древняя Греция в 50 предметах». Вот ее я полностью закончил, но она требует редактуры. Хотя мои сокамерники были потрясены, когда я листами писал от руки, а потом я начал писать про Рим и написал примерно 40%. Тоже «Рим в 50 предметах». Может быть, если я был бы человеком великой дисциплины, я бы сделал и больше, но это, скорее, такой акт самозащиты.
«Сначала надо отдохнуть… Ты выматываешься, ключи средневековья позвякивают. Постоянное чувство полного контроля над тобой. Сейчас надо отдохнуть, окончательно почувствовать, что я вернулся».