Звездный Петербург: от солнечного паруса с Марсова поля до галактических империй

Сегодня «космический» Петербург — это не только ракеты и военная промышленность, но и мощнейший пласт культуры. И началось всё задолго до полета Гагарина.

Пионеры «солнечного паруса»: вагон с Обуховского завода

Представьте себе 1913 год. До первой мировой войны еще год, а о космосе всерьез говорят разве что мечтатели. И вот в Петербурге выходит книга, от которой у современного читателя волосы встают дыбом от точности попадания.

Борис Красногорский (вероятно, это псевдоним) публикует «астрономический роман» «По волнам эфира». Сюжет безумно смел: группа энтузиастов строит космический корабль… на Обуховском заводе.

Аппарат «Победитель пространства» описан как металлический вагон, к которому крепится гигантское зеркало. Двигателя в нашем понимании нет. Красногорский придумал концепцию, которую сегодня мы называем «солнечный парус» — движение за счет давления света.

Идея была настолько новаторской, что её всерьез рассматривали инженеры XX века. Но самое интересное — это место старта. Корабль стартует… с Марсова поля в центре Петербурга.

Наполненный водородом шар поднимает вагон в стратосферу, и только там включается зеркало.К сожалению, в первой книге экспедиция на Венеру срывается: метеоритный поток повреждает парус, и корабль падает в Ладожское озеро.

В продолжении — «Острова эфирного океана» (1914), написанном уже с астрономом Даниилом Святским, — герои все же долетают до Венеры. Там их встречают доисторические леса и… конкуренты с германским флагом. Роман, кстати, описывает эффект невесомости и даже намекает на «эфир» как на среду, что для 1914 года было верхом научной смелости.

Ленинградский астроном-поэт: Марс в 1925 году

Если Красногорский был журналистом, то Стефан Петров (псевдоним Грааль Арельский) — фигура уникальная. Он родился в Петербурге, учился на астронома, но вынужден был оставить науку из-за бедности.

В 1925 году в Ленинграде выходит его сборник «Повести о Марсе». Это уже не столько техническая фантастика, сколько поэтическое переживание космоса.

В повести «Обсерватория профессора Дагина» герой находит в уральской глуши секретную обсерваторию своего отца. Тот создал телескоп чудовищной силы и увидел марсиан. «Он умер от концентрированных лучей радия, случайно посланных Жителями Марса на нашу землю», — пишет автор в дневнике погибшего ученого.

Арельский переносит действие из Петрограда в ленинградские реалии, но сохраняет ту самую северную, почти гоголевскую атмосферу тайны. Его текст — это мост между Серебряным веком и советской фантастикой, где космос пугает и манит одновременно.

Инженер Георгий Мартынов: классик «твердой» НФ

А вот после войны на сцену выходит тяжелая артиллерия. Георгий Мартынов — ленинградский инженер, который решил, что фантастика должна быть максимально реалистичной.

В 1955 году, еще до полета Спутника, выходит его знаменитая повесть «220 дней на звездолете».
«Автор далёк от мысли, что его произведение может дать действительную картину близких уже космических рейсов. Жизнь всегда отлична от вымысла…» — писал Мартынов в предисловии.
Эти слова стали манифестом для поколения. В трилогии «Звездоплаватели» (в которую также вошли «Сестра Земли» и «Наследство фаэтонцев») Мартынов отправляет советских космонавтов на Марс и Венеру.

Мартынов называет скафандры «пустолазными костюмами», а космонавтов — «звездоплавателями». В то время слова «космонавт» еще не было в обиходе! Его герои сталкиваются с черепахообразными венерианами и разгадывают тайну погибшей планеты Фаэтон.
Для советского читателя 1950-х романы Мартынова стали «окном в космос». Он показывал не просто приключения, а работу ученых, будни исследователей. Это была литература уверенности в том, что «завтра мы полетим».

Пулковская обсерватория и литературный семинар Стругацких

Говоря о петербургском космосе, нельзя обойти фигуру Николая Ютанова. Это человек-легенда петербургской фантастики.

Ютанов окончил матмех ЛГУ по специальности «астрономия» и до 1990 года работал в Пулковской обсерватории. Да-да, он видел звезды через настоящие профессиональные телескопы. В 1989 году он публикует свою первую повесть «Путь обмана», а затем сборник «Оборотень».

Но главная его заслуга — издательство «Terra Fantastica», основанное в 1990 году. Именно Ютанов познакомил Россию с Роджером Желязны (перевод «Девяти принцев Янтаря»), издавал Лукьяненко, Пелевина и, конечно, мэтров. За рассказ «Аманжол» он получил премию «Бронзовая улитка» из рук Бориса Стругацкого.

Братья Стругацкие: «Страна багровых туч» и ленинградский след

И, наконец, главные имена русской фантастики, неразрывно связанные с Ленинградом — Аркадий и Борис Стругацкие.

Хотя Аркадий Натанович родился в Батуми, а Борис Натанович — в Ленинграде, их творческий путь и «штаб-квартира» находились именно в городе на Неве. Борис Стругацкий, как и Николай Ютанов, долгое время работал в Пулковской обсерватории. Знание астрономии изнутри наложило отпечаток на их ранние произведения.

Их дебютная книга — «Страна багровых туч» (1959) — это классический «космический» роман. Герои летят на Венеру на фотонном планетолете «Хиус».

Вот как Стругацкие описывали рутину межпланетного перелета — живьем, без пафоса:
«Все буднично и обыкновенно… Юрковский и Иоганыч в кают-компании возятся над картой полушарий Венеры… Крутиков сейчас на вахте, Богдан в соседней каюте читает, свернувшись в три погибели на откидной койке».

Именно с этой книги началась эпоха, когда советская фантастика перестала быть просто иллюстрацией научных достижений и стала исследованием человеческой души. «Пикник на обочине», «Трудно быть богом» — это уже глубокая философия, но выросла она из ленинградского интереса к звездам и Пулковской романтики.

Сегодня, когда мы смотрим на звезды, мы видим их глазами Гагарина. Но тот образ космоса — огромного, пугающего, технически сложного и невероятно притягательного — создали в том числе петербуржцы. Сто лет назад они запускали ракеты с Марсова поля и искали разум во Вселенной. И их мечты до сих пор живут на книжных полках.