Ваш браузер не поддерживает элементы с видео.
А кто несет ответственность за жизнь простых рабочих? Ведь написаны тысячи строительных правил и норм, есть техника безопасности на объекте. А где это теперь? Вдова Игоря Федорова осталась с тремя маленькими детьми. Она просто хочет добиться правды, но упирается в закрытые двери.
Она пообещала себе, что не будет плакать, но удержать слезы не смогла. Смириться с потерей любимого человека, с которым счастливо прожила 7 лет и родила троих прекрасных детей, выше ее сил. Игорь был настоящим главой семьи. Души не чаял в своих малышах, и им сложнее всего было сказать, что папа больше не вернется. Мария оттягивала этот страшный разговор до последнего момента, когда уже надо было везти тело погибшего мужа на его родину.
«По телефону я разговаривала и сказала: «Мы завтра улетаем». И Матвей, старший мой: «Да?! Мы куда-то улетаем?! В Воронеж, да?! А зачем?» Ну и стали рыдать вчетвером. И всё», — вспоминает вдова Игоря Федрова Мария Урбанавичуте.
Историк Федоров на стройку устроился не от хорошей жизни, но никогда не жаловался ни на тяжелый труд, ни на его опасные условия. Наниматели сразу обозначили свою позицию — безопасность на объекте рабочий обеспечивает себе сам. Как в известной присказке — все всё понимают. Создавать тепличные условия — значит залезать в собственный карман. Игорь работал на высоте, хоть и смертельно её боялся. Как он оказался в тот злополучный день на краю открытой шахты лифта, можно только гадать. У прораба на этот счет своя версия.
«Он сказал, что рабочие бегали в эту шахту пописать, справить нужду. И типа все так делали, потому что им лень было спускаться на первый этаж», — рассказала Мария Урбанавичуте.
Оступился, подскользнулся, кто-то толкнул. Все версии рассмотрят следователи в рамках уголовного дела, возбужденного по факту трагедии. Утверждать сейчас можно только одно — Игорь сорвался в шахту, пролетел 15 метров и ударился о деревянный настил на цокольном этаже, получив множественные тяжелые травмы и через два месяца после этого умер в больнице.
«В настоящее время по уголовному делу проводится комплекс строительно-технических судебных экспертиз, по результатам которых виновные лица будут привлечены к ответственности и их действиям будет дана надлежащая юридическая оценка», — рассказал и.о. заместителя руководителя следственного отдела по Приморскому району ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу Роман Мусин.
Как бы это цинично не звучало, но дальше началось самое интересное. Следователям наниматели Игоря предъявили договор ГПХ. Это форма, которая выводит отношения работника и работодателя за рамки трудового законодательства и четко формулирует — человек на стройке сам несет ответственность за себя. Примечательно, что документ чудесным образом был подписан за день до трагедии.
Мария в такие совпадения не верит. Во-первых, муж был в этом смысле аккуратистом и к документам относился крайне ответственно. Во-вторых, на стройку он вышел задолго до того, как якобы подписал договор, и доказательством тому служат регулярные переписки с прорабом.
«Я не могу представить, чтобы он подписал договор какой-то и не принес свою копию домой. Он обязательно бы отдал мне ее — храни, положи в папочку», — подчеркнула вдова Игоря Федорова.
Дальше тупик. Общаться с прессой те, кого Мария подозревает в подлоге, категорически отказываются.
Общение прекратилось и со вдовой, лишь только она обратилась с исковым заявлением в прокуратуру, а личные разговоры, имевшие место накануне, что называется, к делу не пришьешь.
«Дмитрий говорит: «Я не причем. Это был не мой объект, я не ответственен за технику безопасности, я не ответственен за то, то он полез в шахту лифта, это его личное желание было. И вообще, я за эту стройку не отвечаю, я только пешка в этой игре, а надо мной еще куча подрядчиков, которые и отвечают за эту стройку». Это как бы из наших диалогов с ним», — сказала Мария Урбанавичуте.
Об игре и пешках в ней аллегория жесткая, но очень точно характеризующая ситуацию в строительной отрасли. Даже там где вращаются миллиарды, человеческая жизнь ничего не стоит.
«Мы сейчас в рамках проверки ищем признаки наличия трудовых отношений, как выполнение функций по определенному графику, регулярная выплата заработной платы, и уже на этом будем строить свою позицию. Практика показывает, что по подобным случаям, даже судебная практика, решение суда положительно для самого работника», — отметил начальник отдела надзора за соблюдением законодательства государственной инспекции труда в Санкт-Петербурге Денис Смирнов.
Поиски правды в суде в лучшем случае вернут семье Игоря некую сумму, которая им положена по потере кормильца. Но не вернут Марии того, что она так и не успела сделать.
«Сказать ему, что я хотела сказать и не сказала. Просить прощения за всё, сказать, что люблю его и благодарю за детей, что это были хорошие годы, что мне жаль, что всё так случилось сказать, просто подержать за руку человека, с которым я прожила 7 лет», — говорит Мария Урбанавичуте.
Несмотря на тяжелое финансовое положение, в котором оказалась семья, Мария Урбанавичуте не ищет возможности выдоить халатных нанимателей ее погибшего мужа. Всё, чего она просит на правах прошедшей через ад — не допустить новых трагедий. И не только на отдельно взятой стройке.
Корреспондент подготовил корреспондент телеканала «Санкт-Петербург» Евгений Соловьев.
Фото и видео: телеканал «Санкт-Петербург»